Побои это насилие

Оглавление:

Бить или не бить: как декриминализация домашних побоев повлияла на уровень насилия

Новая волна обсуждений поднялась вокруг закона о декриминализации домашнего насилия. С момента его вступления в силу в феврале прошлого года уже больше 100 тысяч человек привлечены к административной ответственности. Все эти домашние дебоширы отделались штрафами, но при повторном рукоприкладстве им грозит уголовное наказание.

Закон о декриминализации домашних побоев действует уже второй год. Зарина Жирняк говорит, что уже обжилась в подмосковном кризисном центре для женщин. Сюда она приехала, взяв ребенка, документы и минимум вещей. На сборы было 2 часа, надо было успеть, пока муж не вернулся с работы.

Зарина Жирняк, пострадавшая от домашнего насилия: «Муж синяков не оставлял. У него привычка была по голове меня бить, душить начинал. Уже под конец было, что он лицо кусал. Укусил меня за лицо!»

В полицию женщина не пошла, так как не видела в этом смысла, ведь максимум, что сейчас грозит агрессивному мужу, — это обязательные работы (заставят мести дворы или красить заборы) или штраф до 30 тысяч рублей, а срывать злость он потом вернется домой.

Анна Ривина, директор центра по работе с проблемой насилия, кандидат юридических наук: «Зачастую, когда назначается штраф, получается так, что женщина еще из семейного бюджета должна заплатить за то, что ее побили. Конечно, ей не захочется второй раз обращаться за помощью, потому что она понимает, что эта мера абсолютно неэффективная. Самое страшное, что до нашего общества донесли посыл, что бить теперь можно, потому что это не преступление, а всего лишь правонарушение, примерно такое же, как неправильно машину припарковать».

Наказание стало мягче, зато тех, кто понес ответственность, стало в несколько раз больше. В 2017 году, после декриминализации побоев, таковых насчитывалось почти 114 тысяч человек, в 2015-м и 2016-м их было меньше 20 тысяч. Но юристы говорят, что такие цифры необязательно означают рост насилия, хотя и это не исключено. По административной статье проще дело открыть и легче довести до суда, да и женщин теперь редко уговаривают пойти на мировую и забрать заявление, ведь штрафы — это доходная часть бюджета. Только за прошлый год за побои нарушителей обязали заплатить почти полмиллиарда рублей.

Яна вспоминает, как муж ее душил. Когда женщина поняла, что ей не вырваться, потянулась к столу, нащупала нож и ударила, после чего сама вызвала скорую. Прибывшие врачи констатировали смерть. Яну осудили. Через 3 месяца, правда, приговор отменили, признав, что это была необходимая самооборона. Муж Яну и раньше бил, она обращалась в полицию, но дело так и не открыли. А мать двоих детей, защищаясь, чуть не отправилась в колонию на 6 лет.

Как выяснила корреспондент Дина Иванова, в этом часто неравном бою за свою безопасность женщинам помог бы охранный ордер. Такие успешно применяют, например, в Европе, а скоро могут ввести и в России. В Государственную думу уже внесен соответствующий законопроект.

Инна Святенко, председатель комиссии Московской городской думы по безопасности: «Чтобы он не подходил, не заходил в квартиру, не имел права общаться с детьми на какой-то период времени, определенный уполномоченным органом. Если человек нарушает эти правила общения, тогда наступает, простите, уже серьезная ответственность, и не административная, а уголовная ответственность».

Все громче сейчас звучат голоса тех, кто считает, что закон о декриминализации домашних побоев требует доработки, ведь изначально инициаторы поправок говорили, что наказание смягчают за родительские шлепки и подзатыльники.

Ольга Пересветова, основатель проекта «Дом — убежище для женщин и детей, пострадавших от домашнего насилия»: «Для меня очень стало странным, что в этом законе совместили абсолютно два несовместимых понятия — это наказание ребенка и домашнее насилие. То есть получается, что наказание ребенка приравнивается к домашнему насилию. Это абсолютно разные вещи».

В МВД уже признали, что штрафы не останавливают насилие, а наряду с сухими цифрами статистики о тысячах открытых дел и осужденных есть реальные жертвы. Маргарита Грачёва из подмосковного Серпухова, которой муж из ревности отрубил кисти, уже перенесла несколько операций и сейчас привыкает жить с протезом. О насилии в семье она несколько раз сообщала участковому, но дальше воспитательной беседы дело почему-то не продвинулось.

Побои – это насилие без насилия, а “Щелкунчик” – оккультизм. 5 скандалов, с которых начался год в России

Прошла уже половина месяца нового 2017 года. И почти вся она прошла в праздниках – девять дней народных гуляний официально и, как водится, четырнадцать-пятнадцать на деле. Даже это обстоятельство не помешало разгораться новым скандалам, битвам и холиварам.

Мы собрали пять самых ярких из них на случай, если ты с праздниками немного выпала из информапространства.

Народ против Пугачёвой

После просмотра очередного “Голубого огонька” гражданин России В. Манукян почувствовал себя крайне эстетически оскорблённым и… создал петицию, которую сразу назвали петицией против Пугачёвой. Вслед за ним граждане создали ещё несколько таких петиций. Чтобы, значит, запретили допускать её на экраны и издеваться над людьми.

Петицию моментально подписало 150 000 человек. Многим Пугачёва оскорбила не эстетические чувства, а самые обычные – мол, нехорошо петь песню о том, как приходится экономить из-за кризиса, людям, которые действительно вынуждены серьёзно экономить, стоя перед ними в бриллиантах.

Пугачёва ответила в тоне “вы-просто-все-завидуете”.

Фанаты и хейтеры ломают копья в интернете: нашей всё ли Алла Борисовна, или не всё, или даже не наше?

Тем временем создатель самой первой петиции, Вадим Манукян, взял и извинился перед Пугачёвой.

Спиритические сеансы от Чайковского

В Новосибирске местный митрополит Тихон вызвал скандал, во всеуслышание назвав балет “Щелкунчик” оккультизмом, а заколдованного мальчика из сказки – “оборотнем”. Надо сказать, что тот же самый митрополит ранее боролся с оперой “Тангейзер”.

Недоброжелатели подозревают в борьбе с балетом от Чайковского обычную попытку устранить конкуренцию, поскольку в качестве альтернативы митрополит продвигает идущую параллельно в Новосибирске оперу “Рождество” авторства одной из местных попадий.

Высказывание митрополита вызвало волну возмущения в рядах почитателей балета. Балерина Анастасия Волочкова высказалась в отношении митрополита очень резко: “попам я бы посоветовала сидеть в церкви , молиться за всех нас и не лезть в светскую жизнь и искусство”, добавив, что считает балет Чайковского “святым”.

Побои как семейная ценность: депутаты проголосовали за декриминализацию побоев в семье

В новости, собственно, сам факт, но дополнительный скандал порождён высказываниями наших законотворцев по поводу неправильности уголовной ответственности за побои от тех, кто должен быть твоими самыми близкими людьми.

Смотрите так же:  Требования к детским удерживающим устройствам

Так, Елена Мизулина заявила, что побои – это “насилие без насилие”. Она также считает, что неприятие обществом побоев в семье нарушает “принцип равенства граждан по семейному признаку”.

Второй основной клоун внутрироссийской политики, Виталий Милонов, заявил заговорившей с ним протестующей женщине, что выступать против побоев – это выступать против семейных ценностей. Удивительным образом, отметим, Милонов и другие депутаты никогда не вздумали вставать на защиту таких семейных ценностей, как любовь и взаимное уважение.

Отмечая, что на обращение в полицию женщины обычно решаются далеко не при первых побоях, некоторые российские адвокаты призывают писать заявление именно на систематические истязания.

Россиянок заставили ответить за царя Ирода, на один день запретив аборты

Гражданок России, проживающих в Ярославской области, на один день лишили возможности пользоваться медицинской услугой по прерыванию беременности в связи с… убитыми, согласно христианским верованиям, царём Иродом вифлеемских младенцев.

Департамент здравоохранения направил по больницам области письмо с рекомендацией взять и таким вот образом отметить память о ближневосточном инфантциде двухтысячелетней давности. 80% больниц не решились рекомендации не последовать.

При чём тут жительницы Ярославской области, инициировавшая рассылку Ярославская митрополия и собственно ярославский департамент здравоохранения объяснить не снизошли.

Новый клип Pussy Riot: Трамп насилует и убивает Америку

Участницы группы Pussy Riot визуализировали возмущение американцев и американок высказываниями и обещаниями Дональда Трампа, выпустив клип “Make America Great Again” (“Сделаем Америку снова великой,” цитата из Трампа).

По сюжету группы женщина-полицейская с причёской а-ля Трамп и трампообразные полицейские-мужчины пытают русскую иммигрантку (Надю Толокно), ставя на ней клейма за несоответствие образу “правильной американки” – неамериканское гражданство, недостаточно сексуализированную внешность, нетрадиционную ориентацию.

Затем радовавшаяся победе Трампа полицейская обнаруживает, что и её есть за что объявить неправильной. Её насилуют, клеймят за совершённый аборт и убивают при попытке бегства. Улыбающийся полицейский ставит ей ногу на спину, как охотник – животному. Клип заканчивается словами “(это) КОНЕЦ”.

Обсуждения клипа, как в США, так и в России, моментально превращаются в холивары.

Обозревала скандалы: Лилит Мазикина

Мизулина: Побои – это насилие без вреда здоровью и даже насилие без насилия

Российский парламентарий Елена Мизулина призвала декриминализировать статью 116 Уголовного кодекса «побои в отношении близких лиц», потому что слово «побои» только звучит грозно, а на самом деле это не насилие.

Заместитель председателя комитета Совета Федерации по конституционному законодательству и государственному строительству Елена Мизулина выступила с трибуны Госдумы за декриминализацию статьи 116 Уголовного кодекса РФ «побои в отношении близких лиц».

«Как бы грозно ни звучало слово «побои», это на самом деле насилие без вреда здоровью и даже насилие без насилия. Это во-первых. Во-вторых, для возбуждения уголовного преследования по статье 116 достаточно только заявления потерпевшего. То-есть, например, ребенка. Или соседа. Или даже анонимного сообщения. Именно в этом опасность – с какой легкостью может возбуждаться уголовное дело по статье 116, когда ни медицинские справки не нужны, ни экспертизы. Именно в этом опасность этой статьи», – добавила она.

Законопроектом предусматривается внесение изменений в статью 116 Уголовного кодекса РФ путем исключения «побоев в отношении близких лиц» из числа преступлений. Таким образом, побои в отношении членов семьи, других близких лиц будут отнесены к административным правонарушениям. Закон позволит квалифицировать легкое домашнее насилие, совершенное впервые, как административное правонарушение. Повторное насилие уже в любом случае будет расцениваться как уголовное преступление.

«За пощечину в семье можно получить до двух лет и клеймо «уголовника» на всю жизнь, за побои на улице – штраф до 40 необлагаемых минимумов доходов граждан. Такая ситуация недопустима! Необходимо изменить уголовный закон и убирать эти абсурдные нормы», – заявляла она.

Ранее Мизулина занимала должность п редседателя комитета Госдумы РФ по вопросам семьи, женщин и детей и заявляла, что России не нужен специальный закон о запрете домашнего насилия.

Побои это насилие

Сегодня в России проблема домашнего насилия – тема табуированная. Это не позволяет пострадавшим от насилия открыто обращаться за помощью и сообщать об угрозе жизни и здоровью, не дает возможности нашему обществу трезво оценивать масштабы одного из наиболее часто встречающихся нарушений прав человека, которые принято считать делом семейным. По этой причине необходимо поспорить с выводами социологов Екатерины Ходжаевой и Ирины Четвериковой об эффективности декриминализации побоев.

Основной вывод, которой сделан авторами, – декриминализация побоев была полезна, так как после того, как побои стали административным правонарушением, привлекать виновных к ответственности стали чаще, по сравнению с периодом, когда побои были уголовным преступлением. Эти выводы нам кажутся ошибочными. Известное выражение гласит: «Существуют три вида лжи: ложь, наглая ложь и статистика». Смысл его в том, что статистика без глубокого анализа контекста вокруг собранных цифр – не более чем цифры. Согласно данным департамента судебной статистики при Верховном суде за первое полугодие 2017 г., к административной ответственности по ст. 6.1.1. КоАПа РФ «Побои» были привлечены 51 689 человек, из них 40 477 – т. е. абсолютное большинство – были наказаны штрафом. При этом средний размер штрафа составил около 5000 руб. Возможно, привлекать к ответственности за побои стали чаще, но вот причина этого может крыться как раз в том, что декриминализация побоев была воспринята частью населения как разрешающий сигнал. В таком случае из этой же статистики можно сделать другой вывод – количество наказаний выросло, так как бить стали чаще.

Официальная статистика МВД России уже несколько лет демонстрирует стабильный рост числа преступлений, совершенных в семье, – примерно на 5000 случаев ежегодно. Если в 2013 г. в отношении членов семьи было совершено 37 476 преступлений, то в 2014 г. – 41 966, в 2015 г. – 49 579, а в 2016 г. – 64 421. А побои – одно из самых распространенных правонарушений в семейно-бытовой сфере.

Отдельного внимания заслуживает тот факт, что авторы использовали для сравнения статистику лиц, привлекаемых к уголовной ответственности, за 2015 г., то есть год, в котором Госдумой было принято постановление об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне. Амнистия продлилась полгода, от наказания были освобождены в том числе и все лица, совершившие побои, их уголовные дела были прекращены, соответственно, в статистику привлеченных к ответственности они не попали. Логичнее было бы сравнить статистику по статье 116 УК РФ «Побои» в редакции 03.07.2016 № 323-ФЗ. Данная редакция статьи предусматривала уголовное наказание за насилие в отношении близких лиц, но проработала всего полгода. Срок расследования по таким делам составляет до шести месяцев, и практика по ней просто не успела сложиться. Ошибочен также довод о том, что ст. 116 УК РФ «Побои» в этой редакции относилась к делам частного обвинения – в действительности она относилась к делам частно-публичного обвинения, т. е. уголовное дело возбуждалось полицией, обязанность по сбору доказательств и предъявлению обвинения также лежала на полиции, от пострадавших требовалось лишь написать заявление, отозвать которое возможности не было.

На наш взгляд, именно в редакции от 03.07.2016 № 323-ФЗ статья «Побои» могла бы применяться достаточно эффективно. Эта статья Уголовного кодекса считалась так называемым превентивным составом преступления. Своевременное выявление и привлечение к ответственности за побои способствовало недопущению совершения более тяжких преступлений, например таких, как убийство или причинение тяжкого вреда здоровью. Суровость и неотвратимость уголовного наказания, а также страх уголовного преследования для многих был фактором, удерживающим от совершения преступления.

Эффективность в данном случае нельзя измерять количеством лиц, привлеченных к ответственности. Привлечение виновного к административной ответственности никак не защищает и не восстанавливает права потерпевших, а штраф в 5000 руб., на наш взгляд, не является сдерживающим фактором для обидчика, в сознании которого выведение побоев из УК в КоАП воспринимается как разрешение рукоприкладства. Поэтому и вывод о том, что увеличение числа лиц, наказанных за побои, демонстрирует эффективность декриминализации, мы считаем неверным.

Смотрите так же:  Волго-вятский арбитражный суд кассационной инстанции

Показательным можно считать случай, который произошел в Перми. Многократно судимый сын забил свою мать до смерти. Женщина не раз обращалась в полицию из-за побоев сына. Полицейские отчитались, что все заявления пенсионерки были проверены. По одному из эпизодов на мужчину было возбуждено уголовное дело по ст. 116 УК «Побои», которое впоследствии было прекращено из-за декриминализации данной статьи. При этом мужчина несколько раз привлекался к административной ответственности. К сожалению, это никак не помешало ему убить свою мать.

На наш взгляд, важно не то, сколько людей было привлечено к ответственности, а то, уменьшилось ли количество случаев побоев и сколько потерпевших смогли защитить свои права. Система уголовного правосудия, в отличие от производства по делам об административных правонарушениях, позволяла не только наказать виновного, но и взыскать компенсацию имущественного и морального вреда в пользу потерпевшего непосредственно в уголовном процессе, а также применить меры процессуального принуждения в отношении обвиняемого, которые хоть и далеко не всегда, но сдерживали его от причинения новых побоев. Да, наша система никогда не защищала пострадавших от домашнего насилия достаточно эффективно, но декриминализация побоев – это не шаг вперед, а семимильный прыжок назад.

Решение декриминализировать побои подверглось серьезной критике правозащитных организаций, комиссара Совета Европы по правам человека Нилса Муйжниекса и верховного комиссара ООН по правам человека Зейда Раада аль-Хусейна. Вместо принятия необходимого закона о профилактике семейно-бытового насилия, который существует не только в западных странах, но и практически во всех республиках бывшего СССР, в России было принято решение, что безопасность не является основополагающим правом и первостепенной потребностью.

Совсем недавно Комитет ООН по ликвидации дискриминации в отношении женщин рассмотрел первую в истории индивидуальную жалобу против России, поданную россиянкой, пострадавшей от домашнего насилия. В деле O. G. против России комитет признал, что Россия нарушила целый ряд положений Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин, так как не принимала надлежащих мер в борьбе с домашним насилием. Комитет при этом особенно подчеркнул, что декриминализация побоев стала шагом в неверном направлении, ведущим к безнаказанности лиц, совершающих насилие в семье.

Таким образом, даже если предположить, что декриминализация домашнего насилия позволила пострадавшим с меньшими рисками обращаться за помощью, стоит понимать, что данные изменения в действительности могли привести к росту числа побоев, так как теперь не существует никаких факторов, сдерживающих правонарушителей. При этом эффективной защиты потерпевшие так и не получили.

Авторы — сооснователи проекта «Насилию.нет»

Москалькова: декриминализация домашнего насилия – это ошибка

«Я считаю, что декриминализация – ошибка, что нужно принимать закон о противодействии насилию в семье», – приводит РИА Новости слова Москальковой. Она назвала себя сторонником ратификации Стамбульской конвенции 2011 года о предотвращении и борьбе с насилием в отношении женщин и домашним насилием. «Сегодня человек, который находится в семейном пространстве, он не защищен от доминирования члена семьи, которое наносит ущерб, но не переходит грань преступления», – заявила Москалькова.

В феврале 2017 года президент Владимир Путин подписал закон, которым перевел домашние побои, совершенные впервые, из разряда уголовных преступлений в административные правонарушения. Из ст. 116 Уголовного кодекса («Побои») исключили формулировку о причинении насилия «в отношении близких лиц». С этого момента побои в семье стали относиться к административным правонарушениям (ст. 6.1.1 КоАП).

Декриминализация побоев в семье ухудшила ситуацию с домашним насилием в России — Human Rights Watch

Правозащитники представили доклад, основанный на интервью с пострадавшими от домашнего насилия, экспертами, практикующими адвокатами, российскими и зарубежными НКО, полицейскими и госслужащими

Москва. 25 октября. ИНТЕРФАКС — Ситуация с домашним насилием в России значительно ухудшилась после декриминализации статьи о побоях в семье, сообщила исследователь Human Rights Watch по России Юлия Горбунова на пресс-конференции в центральном офисе «Интерфакса» в четверг, где презентован доклад организации на данную тему.

«Сразу скажу, по нашим выводам, ситуация с домашним насилием в России стала хуже в разы», — сказала Ю.Горбунова.

По ее словам, по данным Росстата и Минздрава России 2012 года, каждая пятая женщина в РФ подвергается насилию от рук мужа или партнера.

Она отметила, что, согласно статистике МВД, в России наблюдался стабильный рост насильственных преступлений в семье вплоть до 2017 года, после чего практически в два раза их количество упало. «И это, естественно, связано с декриминализацией», — сказала Ю.Горбунова.

«Мы сделали вывод, что последствия декриминализации статьи были исключительно негативные. Во-первых, декриминализация привела к ощущению безнаказанности для агрессора, что можно не бояться уголовной ответственности. практически исчезла превентивная функция уголовного наказания, которая очень важна именно в делах по домашнему насилию», — рассказала Ю.Горбунова.

«Второй момент — что облегченные санкции стали еще больше подрывать гарантии защиты для пострадавших. И третий — что возникли новые проблемы процессуального характера», — уточнила Ю.Горбунова.

Она привела статистику судебного департамента при Верховном суде, которая гласит, что после декриминализации значительно больше людей стали наказывать за побои как административное правонарушение.

«Здесь нужно сказать, что, во-первых, большинство этих людей были оштрафованы, это максимальная санкция, которой они были подвергнуты. И второе, что штраф выплачивался зачастую из семейного бюджета, то есть в результате опять страдают сами женщины», — пояснила Ю.Горбунова.

Процессуальные проблемы, по ее словам, связаны с тем, что очень сложно возбудить административное производство по делам семейно-бытового насилия, о чем говорят все юристы.

Ю.Горбунова сообщила, что единственный, возможно, позитивный момент от декриминализации состоял в том, что массовое обсуждение этой проблемы в то время привело к повышению уровня понимания и самими пострадавшими, и обществом того, что домашнее насилие не является нормой.

«Это не частное и не семейное дело, а социальная комплексная проблема, которая требует комплексного решения», — подчеркнула она.

«Рекомендации, которые мы сделали в докладе, что в России необходим закон о домашнем насилии, где будет четко прописано определение. Где будет прописано, что домашнее насилие должно преследоваться в порядке публичного обвинения. Нужны охранные ордера, нужен доступ к специализированной помощи. И нужна ратификация стамбульской конвенции, которая на сегодняшний день является самым полным и исчерпывающим международным соглашением по этой теме», — сказала Ю.Горбунова.

Она также добавила, что некоммерческие организации (НКО) работают в России в атмосфере подозрительности.

«Напрямую страдают НКО, которые работают в России, в этой атмосфере подозрительности и постоянно сталкиваются с риском быть заклейменными как «иностранный агент», — сказала Ю.Горбунова.

По ее словам, во время подготовки доклада исследователи Human Rights Watch столкнулись со сложностями в работе с государственными службами и ведомствами.

«Мы хотели для доклада встретиться как можно с большим количеством бюджетных учреждений, чтобы посмотреть, как государство осуществляет помощь пострадавшим, как организованы государственные кризисные центры. И именно в этой сфере нам было сложно, потому что много было недоверия и в некоторых случаях нам открытым текстом говорили, что «геополитическая ситуация сейчас такая, что мы не можем предсказать, что произойдет, если мы будем с вами общаться», — рассказала представитель Human Rights Watch.

В свою очередь заместитель директора Human Rights Watch по Европе и Центральной Азии Рейчел Денбер отметила, что «декриминализация первых побоев в отношении домашних лиц стала серьезным шагом назад для России».

Смотрите так же:  Дезинфекция дератизация нужна ли лицензия

Она отметила, что работа организации по изучению ситуации с домашним насилием была проведена и на постсоветском пространстве.

«Среди этих стран только Россия, Узбекистан и Беларусь не имеют закона о домашнем насилии. А из всех стран Европы только Россия и Азербайджан отказались подписать и, соответственно, не ратифицировали Конвенцию против насилия над женщинами», — сказала представитель HRW.

Вместе с тем Р.Дембер отметила, что позитивные шаги в решении этой проблемы все-таки есть: «Есть конкретные лица, которые пытаются изменить ситуацию. Есть позитивные шаги, особенно со стороны министерства труда».

Адвокат Мари Давтян также заявила, что полиция избегает привлечения к ответственности лиц, избивающих своих родственников.

«Потерпевший пишет заявление и хорошо, если кто-то с ним связывается, а может и не свяжутся вообще. В 90% случаях потерпевший получит бумажку с отказом в возбуждении уголовного дела», — сказала адвокат.

Она отметила, что отказывая в уголовном деле, полицейские не возбуждают и административного производства. При этом правовых механизмов заставить полицию привлекать к ответственности тех, кто совершает домашнее насилие, у юристов нет.

Как отметила адвокат, в докладе «Хьюман Райтс Вотч» содержатся примеры дел, когда женщины обращались за помощью к государству, но «государство не только не помогало им, не только не защищало, но фактически способствовало созданию атмосферы, когда человек чувствует свою безнаказанность и может делать с потерпевшим что угодно».

«После декриминализации нет никакого сдерживающего фактора, потому что все понимают, что максимум, что грозит человеку — это штраф в 5 тысяч рублей», — сказала В.Давтян.

Она подчеркнула, что «атмосфера насилия, которая происходит в семье, рано или поздно выходит в общество и переходит на государственный уровень, поэтому, когда мы говорим о борьбе с домашним насилием — это часть борьбы с насилием в мире».

В феврале 2017 года президент России подписал закон о декриминализации побоев в семье. Новые поправки перевели побои в отношении близких родственников из разряда уголовных преступлений в административные правонарушения в случаях, когда такой проступок совершен впервые.

По данным Human Rights Watch, исследование организации проводилось с ноября 2017 по май 2018 года в нескольких регионах России, включая Москву, Московскую область, Санкт-Петербург, Псков, Нижний Новгород, Владивосток, дистанционно в Екатеринбурге, Краснодаре и Тюмени. Города выбирались после консультации с организациями, которые оказывают помощь пострадавшим от домашнего насилия.

Доклад основан на 69 интервью с пострадавшими от домашнего насилия, экспертами, практикующими адвокатами, сотрудниками общественных учреждений, российскими и зарубежными НКО, полицейскими и госслужащими.

Побои это насилие

До середины 2016 г. любые побои – насильственные действия, не причинившие какой-то серьезный урон здоровью, – считались уголовным преступлением. Затем по инициативе Верховного суда из Уголовного кодекса были исключены побои, нанесенные незнакомому человеку. Наказание за насилие в отношении близких, напротив, ужесточилось: за них могли дать реальный срок. Но и эти нормы действовали всего полгода. В феврале 2017 г. любые побои, нанесенные на бытовой почве, перестали быть уголовным преступлением, если совершены впервые. Теперь побои – это административное правонарушение и первый раз не влекут судимости. Но за их совершение предусмотрен штраф до 30 000 руб., либо арест до 15 суток, либо обязательные работы. Каков же реальный итог декриминализации побоев?

Статистика судебного департамента при Верховном суде показывает, что наказывать за побои в России стали чаще, причем в разы. Если в 2015 г. из 59 500 представших перед судом за побои были осуждены почти 16 200 человек, то только за первое полугодие 2017 г. – меньше чем за пять месяцев действий новых правил – наказание за аналогичное правонарушение получили почти 51 700 человек.

Но это не связано с ростом агрессивности граждан. Декриминализация существенно изменила практику работы судебной системы, правоохранительных органов и организаций, отвечающих за профилактику в социальной сфере, что особенно актуально для домашнего насилия.

Побои как преступление были статьей частного обвинения, т. е. до февраля 2017 г. жертва должна была сама написать заявление, собрать доказательства и обратиться с заявлением о возбуждении уголовного дела в суд. Однако обычно жертва, не зная разницы между составами публичного и частного обвинения, обращалась в полицию. Здесь в типовую историю о семейных побоях вступал участковый уполномоченный, основным стимулом которого было раскрыть как можно больше преступлений. Для участкового это была неудобная статья. Жертва часто мирилась с обидчиком еще до подачи заявления в суд, и участковому это в зачет не шло. Он прекрасно понимал, что усилия, потраченные на помощь в сборе доказательств, с точки зрения его ведомственного интереса могли оказаться потраченными впустую, поэтому в самом благоприятном случае участковый лишь учил потерпевшего, как оформить заявление и получить медицинскую справку, уповая на то, что жертва все же дойдет до судьи и преступление зачтется ему как раскрытое. Если дело о семейном насилии брался поддерживать прокурор, то в качестве профилактики он вел его к примирению сторон. На злодее ставилась метка о привлечении к ответственности, но не судимость.

Таким образом, жертве побоев не стоило рассчитывать на действенную защиту с помощью уголовного преследования. В период, когда наказание за домашнее насилие предусматривало лишение свободы, из 25 400 обвиняемых, признанных виновными в нанесении побоев, был изолирован 301 человек.

Сейчас уже можно сказать, что административное наказание за побои оказалось эффективнее уголовного. Почему?

Во-первых, полиция теперь заинтересована принять заявление, ведь количество оформленных административных протоколов – это тоже показатель работы. При этом результативность работы по протоколу в руках у полиции: порядок работы по КоАПу не позволяет жертве забрать заявление. Это мотивирует полицейских способствовать сбору доказательств.

Во-вторых, судьям не надо тратить время на оформление уголовного дела. Теперь их основная задача – лишь рассмотреть составленный полицейскими протокол и проверить факты. Стимула отговорить заявителя нет – ведь теперь отозвать заявление невозможно. При этом возможность «оправдать» в случае оговора осталась: из 72 300 протоколов за побои, рассмотренных судьями в первом полугодии 2017 г., к наказанию привели только 51 700. То есть 28% протоколов были по тем или иным причинам отклонены судьями, в том числе по 4500 случаям (6,2%) было прекращено административное производство. Для сравнения: в 2015 г. оправдательные исходы получили 10 500 человек (17,6%) из 59 500 обвиняемых в побоях.

В-третьих, судьи чаще стали назначать наказание, связанное с изоляцией. За первое полугодие административному аресту были подвергнуты 4400 человек (8,5% наказанных). Можно предположить, что у участкового теперь стало больше возможностей изолировать обидчика от жертвы, применив меры задержания перед рассмотрением протокола в суде. В итоге жертвы побоев теперь получили больше шансов не остаться с агрессором под одной крышей, как это было раньше, когда побои признавались уголовным преступлением и требовали частного обвинения.

В-четвертых, декриминализация побоев облегчила труд социальных работников и психологов. Когда нанесение побоев было уголовно наказуемым, они далеко не всегда регистрировали и заносили в личное дело случаи применения насилия в отношении детей. Большой риск привлечения к уголовной ответственности родителей ухудшал шансы на конструктивную психологическую работу, был несоразмерным негативным последствиям для семьи. После перевода побоев в разряд административных правонарушений мотивация социальных служб к взаимодействию с полицией и органами опеки повысилась.

Все это объясняет кажущийся парадокс: декриминализация побоев ведет к росту социального контроля, а не к его ослаблению. В итоге правоохранительные органы и суды получили больше стимулов преследовать за побои, включая домашнее насилие. Жертвы и социальные работники имеют меньше стимулов скрывать факты насилия, поскольку они не несут теперь рисков, связанных с записями о судимости в истории семьи, и больше возможностей временно избавиться от обидчика.