Статья 210 ук рф судебная практика

Все из-за одного!Или как ст.210 УК РФ позволяет следственным органам творить беспредел.

Почему? Ответ прост: размытые формулировки ст. 210 УК РФ позволяют легко переквалифицировать любое нарушение закона в «особо тяжкое» преступление, что дает следственным органам возможность, например, оказывать давление на обвиняемых, добиваясь от них необходимых показаний…

Необоснованно жесткую ст. 210 УК РФ, уже окрещенную журналистами федеральных СМИ «пыткой 210», без преувеличения можно назвать самой популярной статьей Уголовного кодекса последних лет. Как показывает практика, сегодня она вменяется даже тем, кого обвиняют в совершении экономических преступлений, хотя изначально статья была введена в Уголовный кодекс для ужесточения наказания руководителям преступных группировок и так называемым «ворам в законе» и даже называлась не иначе, как «воровская статья». Однако размытость формулировок сделала возможным использование следствием ст. 210 УК РФ для достижения собственных целей: оказания давления на обвиняемых; продления срока содержания под стражей; содержания в СИЗО лиц, к которым, по идее, такая мера пресечения не могла быть применена; продления сроков следствия и т.д.

В результате, правоохранители даже не всегда заботятся о том, чтобы доказать сам факт существования преступного сообщества – достаточно просто вменить подозреваемому или подозреваемым ст. 210 УК РФ, а потом плавно перейти к доказательствам преступлений, совершенных данным лицом или лицами. О том, что ОПС также имеет свои признаки и требует доказательства во многих случаях следователи тактично забывают… Не стало исключением из этого правила и прецедентное дело в отношении семи хакеров, осужденных весной этого года, которые стали первыми отечественными киберпреступниками, приговоренными к длительным тюремным срокам. Замоскворецкий суд Москвы признал семерых молодых людей виновными в совершении мошенничества в сфере компьютерной информации, назначив наказание в виде лишения свободы на срок от 5,5 до 8 лет каждому! Почему так много? Именно потому, что следственные органы вменили им статью 210 УК РФ.

Первоначально в суд было передано дело в отношении восьми человек: Ильи Брагинского, Валерия Горбунова, Романа Кулакова, Максима Лукашова, Артема Пальчевского, Владимира Попова, Дмитрия Федотова и Сергея Шумарина. Один из фигурантов — петербуржец Максим Лукашов, находившийся под домашним арестом — скрылся, и в результате его дело было выделено в отдельное производство и возвращено прокурору. Еще один подсудимый — Артем Пальчевский не явился на оглашение приговора и был осужден заочно. Трое из шести остававшихся на свободе подсудимых — Брагинский, Кулаков и Шумарин — были взяты под стражу в зале суда и сейчас все задержанные фигуранты данного дела находятся в местах лишения свободы.

Следствие убеждено, что полностью доказало вину молодых людей, которые за три месяца 2011 года похитили более 25 млн рублей с банковских счетов различных организаций. По версии следствия, хищения совершались с помощью специально созданного программного обеспечения – по сути вируса – который проникал на компьютеры жертв через сеть интернет. Программа копировала информация о платежных реквизитах, логины и пароли для входа в системы online-банкинга и другую информацию с компьютеров потерпевших компаний. Далее в банки отправлялись электронные платежки, по которым деньги перечислялись на счета подставных юридических лиц.

Все семеро молодых людей, даже не знакомые друг с другом, были признаны участниками одного преступного сообщества. Примечательно, что такой вывод следователи сделали, основываясь на показаниях человека, в отношении которого велось отдельное делопроизводство. Дмитрий Сергеевич Шишкин согласился на сделку со следствием и уже был осужден на 4,5 года, тем не менее именно он дал показания, позволившие правоохранительным органам объединить остальных обвиняемых в «преступное сообщество».

Примечательно, что сам Шишкин также был признан не просто участником того самого преступного сообщества, но и одним из его организаторов, тем не менее, вынесенный по его делу приговор не был суров настолько же, насколько решение принятое судом в отношении оставшихся хакеров. Судебная коллизия, при которой один человек, указавший на нескольких молодых людей, заявивших об их причастности и расписавший их роли, сумел понести меньшее наказание, позволила суду вынести беспрецедентный по своей суровости приговор. ОПС в данном случае, стало лишь приложением к другим преступлениям и в материалах дела участники абстрактного преступного сообщества обозначаются не иначе как неустановленные лица, тогда как на деле осужденные Брагинский, Горбунов, Кулаков, Лукашов, Пальчевский, Попов, Федотов и Шумарин все же были осуждены по ст. 210 УК РФ. Кстати, согласно судебной практике при рассмотрении дел в отношении ОПС, сначала возбуждают именно ст.210 УК РФ, а уже потом расследуют преступления, совершенные данным сообществом. Но следователи посчитали указанное правило не существенным, как, впрочем, и тот факт, что ими так и не была однозначно доказана связь между обвиняемыми.

Редакция газеты «Трибуна» следила за указанным делом с осени 2015 года, неоднократно пытаясь получить комментарии у сотрудников Следственного Департамента МВД России. Однако, следователи не разу не согласились на диалог. Зато, комментарии охотно дают юристы и правозащитники, которых подобный подход к ведению дел уже не удивляет:

— Рассматриваемый случай, когда ОПС вменяют исключительно основываясь на показаниях лица, сотрудничающего со следствием – далеко не редкость, — говорит Ирина Ванина, юрист, специализирующийся на уголовных делах. — Даже если следователь и указывает в обвинительном заключении, что кто-то создал преступное сообщество с соответствующим иерархическим построением, четким распределением ролей и другими признаками, то дальше доказывается только вина членов группы в совершении конкретных преступлений. Подтверждению же самого факта создания преступного сообщества, доказательства его сплоченности, наличия общих целей, распределении ролей и т.п. — не уделяется достаточного внимания.

При этом, Пленум Верховного суда РФ предписывает понимать преступное сообщество следующим образом: «Решая вопрос о виновности лица в совершении преступления, предусмотренного статьей 210 УК РФ, судам надлежит учитывать, что преступное сообщество отличается от иных видов преступных групп более сложной внутренней структурой, наличием цели совместного совершения тяжких или особо тяжких преступлений, а также возможностью объединения двух или более организованных групп с той же целью».

То есть, если органы следствия пришли к выводу о наличии в действиях обвиняемых состава преступления, предусмотренного 210 статьей УК РФ, то и в обвинительном заключении необходимо было привести конкретные признаки совершения преступлений, позволяющие классифицировать действия обвиняемых именно как преступное сообщество, чего сделано не было. Ну и отметим тот факт, что мошенничество, даже в особо крупном размере, не относится ни к тяжким, ни, тем более, к особо тяжким преступлениям.

В данном случае в основание обвинения положены показания лица, в отношении которого велось отдельное дело. Конституционный Суд нашей страны уже отмечал, что вынесение приговора по делу, выделенному в отдельное производство, не может влиять на выводы суда о вине фигурантов основного дела. То есть, согласие Дмитрия Шишкина на сделку и, как следствие, не оспаривание им вынесенных обвинений, ни коим образом не могло служить доказательством вины остальных участников разбирательств и доказательством участия их в обозначенным ОПС.

Еще один документ из Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда РФ указывает на важный признак ОПС – это уже упомянутая выше сплоченность. Причем, Судебная коллегия приводит отдельные обстоятельства, которые могут служить доказательством сплоченности: «О сплоченности может свидетельствовать наличие у руководителей и участников сообщества единого умысла на совершение преступлений, а также осознание ими общих целей функционирования ОПС. Для данной формы организованной преступности характерно сочетание в различной совокупности таких признаков, как наличие организационно-управленческих структур, общей материально-финансовой базы, образованной в т.ч. из взносов от преступной и иной деятельности, иерархии, дисциплины, установленных правил взаимоотношения и поведения участников и т.д.».

Из материалов дела следует, что ни одного описанного признака «преступного сообщества» нет, но обвинение есть. Более того, по указанному обвинению осуждены люди, тогда как вопрос о том, существовало ли ОПС остается открытым. В том виде, в каком УК РФ и Верховный суд понимают 210-ю статью организованного преступного сообщества просто не было. Да, была некая группа людей, деятельность которых слабо подпадает под определение «организованного преступного сообщества».

За последние несколько лет на следственные органы поступало немало жалоб, суть которых сводится к одному: намеренное инкриминирование указанного преступления с целью получения возможности следствием оказания влияния на обвиняемых. Учитывая, что адвокаты осужденных по делу о мошенничестве в сфере компьютерной информации молодых людей еще на этапе судебных разбирательств не раз намекали на желание правоохранительных органов «прибрать к рукам» толковых программистов, вменение 210 статьи могло стать тем самым рычагом, на который и пытались давить следователи. В данный момент осужденные молодые люди подали апелляционную жалобу, которая должна быть рассмотрена в Мосгорсуде в конце сентября 2016 года.

Приговоры судов по ст. 210 УК РФ Организация преступного сообщества (преступной организации) или участие в нем (ней)

Подсудимый Бровкин С.К. совершил участие в преступном сообществе (преступной организации), кроме того приготовление к незаконному сбыту наркотических средств, совершенному с использованием электронных и информационно-телекоммуникационных сетей, ор.

Жейгур Д.В. совершил участие в преступном сообществе (преступной организации), при следующих обстоятельствах:Так он, действуя умышленно, осознавая общественную опасность, противоправность и фактический характер своих действий, осознавая, что нанос.

Чернова И.Н. совершила руководство входящими в преступное сообщество (преступную организацию) структурными подразделениями, а так же координацию преступных действий, создание устойчивых связей между различными самостоятельно действующими организов.

Журакова Н.В. совершила участие в преступном сообществе (преступной организации) при следующих обстоятельствах.Так, Журакова Н.В., действуя умышленно, осознавая общественную опасность, противоправность и фактический характер своих действий, осозна.

Не позднее дд.мм.гггг у Осипова А.С., преследующего корыстную цель и осознающего общественную опасность своих действий, в нарушение ст.ст.14, 17, 20, 21, 23-25 Федерального закона РФ от дд.мм.гггг №3-ФЗ «О наркотических средствах и психотропных ве.

Вязников В.Ю. участвовал в преступном сообществе (преступной организации), совершил незаконный сбыт наркотических средств с использованием информационно-коммуникационных сетей (включая сеть Интернет), организованной группой в крупном размере, а та.

Ромаданов Р. С. совершил в участии в преступном сообществе (преступной организации) в целях совместного совершения нескольких особо тяжких преступлений, при следующих обстоятельствах.Так, первое и второе другие лица, уголовное дело в отношении кот.

дд.мм.гггг в Кировский районный суд г.Самары поступило уголовное дело по обвинению Чоботаря А.С. в совершении преступлений, предусмотренных ст.210 ч.2, ст.30 ч.3, ст.228-1 ч.4 п.«а,г» УК РФ.Постановлением Кировского районного суда г.Самары от 11.0.

Филатов М.А. совершил участие в преступном сообществе (преступной организации), то есть преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 210 УК РФ при следующих обстоятельствах.В период с 2013 года до дд.мм.гггг преступным сообществом совершено ряд преступл.

Хазиахметов Р.Г., обвиняется в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 210 УК РФ, ч. 3 ст. 30, ч. 5 ст. 228.1 УКРФ.Так, Хазиахметов Р.Г. обвиняется в участие в преступном сообществе (преступной организации) при следующих обстоятельствах.

В производстве Куйбышевского районного суда г.Самары находится уголовное дело по обвинению Сафарова Р.Н. в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 210, ч. 1 ст. 30, п.п. «а,г» ч. 4 ст. 228.1, ч. 1 ст. 30, ч. 5 ст. 228.1 УК РФ, Шкуратова .

В производстве Куйбышевского районного суда г. Самары находится уголовное дело по обвинению Сафарова Р.Н. в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 210, ч. 1 ст. 30, п.п. «а,г» ч. 4 ст. 228.1, ч. 1 ст. 30, ч. 5 ст. 228.1 УК РФ, Шкуратова.

В производстве Куйбышевского районного суда г.Самары находится уголовное дело по обвинению Сафарова Р.Н. в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 210, ч. 1 ст. 30, п.п. «а,г» ч. 4 ст. 228.1, ч. 1 ст. 30, ч. 5 ст. 228.1 УК РФ, Шкуратова .

В производстве Куйбышевского районного суда г. Самары находится уголовное дело по обвинению Сафарова Р.Н. в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 210, ч. 1 ст. 30, п.п. «а,г» ч. 4 ст. 228.1, ч. 1 ст. 30, ч. 5 ст. 228.1 УК РФ, Шкуратова.

Мызгаев ЕС совершил участие в преступном сообществе (преступной организации) в целях совместного совершения нескольких особо тяжких преступлений.Так, лица, в отношении которых дело выделено в отдельное производство, для получения прямо и косвенно .

Грехов А.А. совершил преступления при следующих обстоятельствах.В период времени с 21 декабря 2012 г. по сентябрь 2013 г. лицо, дело в отношении которого выделено в отдельное производство, с целью получения материальной выгоды решило создать прест.

Лельников совершил участие в преступном сообществе (преступной организации) в целях совместного совершения нескольких особо тяжких преступлений.Так, лица, в отношении которых дело выделено в отдельное производство, для получения прямо и косвенно ф.

ФИО11, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5 и ФИО6 органами предварительного следствия обвиняются в совершении ряда преступления, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, совершенных при обстоятельствах подробно изложенных в обвинительном заключен.

Полосин ФИО21 ФИО29 создал преступное сообщество (преступную организацию) в целях совместного совершения нескольких тяжких и особо тяжких преступлений, руководил таким сообществом (организацией) и входящими в него структурными подразделениями, а т.

В судебном заседании установлено, что Кулеша Г.И. совершил участие в преступном сообществе ( преступной организации) и мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана, совершенное организованной группой, в особо крупном размере при сл.

«Нет коммерческой организации, которая не подпадает под 210-ю статью УК»

В экономических делах слишком широко применяется ст. 210 УК «Организация преступного сообщества или участие в нем» (максимальное наказание – пожизненный срок). Признаки преступного сообщества пытаются найти там, где их в реальности не имеется или есть банальная деятельность организованной группы. Об этом заявил ведущий научный сотрудник НИИ Академии Генпрокуратуры РФ Павел Агапов в ходе масштабной дискуссии на одной из площадок «Деловой России».

Преступное бизнес-сообщество

«Причина этого в том, что ФЗ №245 от 3 ноября 2009 года изменил понятие преступного сообщества – оно из «сплоченного» стало «структурированным», – считает Агапов. Это позволило поставить понятие в один ряд с террористическими и экстремистскими сообществами и в то же время подчеркнуть экономический характер деятельности такого преступного сообщества. С другой стороны, «структурированной» можно признать, по сути, любую коммерческую организацию, подчеркнул юрист. Например, взаимодействие подразделений организации при совершении даже одного преступления позволяет признать это деятельностью преступного сообщества. Действия отдельных лиц экстраполируются на деятельность всей коммерческой структуры. Таким образом, даже заурядные правонарушения получают порой весьма жесткую санкцию.

Эксперт напомнил, что изначально ст. 210 в УК появилась как средство борьбы с лидерами преступных структур. Для них был предусмотрен состав ч. 4 статьи, который вменяется лицу с «высшим положением в преступной иерархии» (именно эта часть предусматривает пожизненный срок – L.R). Этот состав чрезвычайно редко применяется на практике. Его, например, вменили Захарию Калашову (Шакро Молодому).

Но по факту главная мишень этой статьи – коммерческие структуры, которые в нестабильной экономической ситуации в стране вынуждены держаться на плаву, совершая мелкие правонарушения. Под нестабильной ситуацией эксперт понимает финансово-экономический кризис, излишнюю подвижность законодательства, «компанейщину» правоохранительных органов.

Доля раскрытых преступлений, совершенных организованными группами с 2012 года, – не более 1,4%. А раскрытых дел о преступных сообществах – 0,1% от общего числа, поделился статистикой Агапов. Часто такие дела стоят на оперативном учете и до суда идут крайне медленно, причиняя фигурантам материальный и психологический ущерб, сказал он. В итоге это приводит к прекращению коммерческой деятельности. Ст. 210 и аккомпанирующая ей ст. 35 (совершение преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой или преступным сообществом) далеки от законодательного совершенства, считает Агапов. Оценочные признаки в них не формализованы, многие неудачно расшифрованы, в том числе Пленумом ВС, утверждает эксперт.

Адвокаты хотят сотрудничать с Генпрокуратурой

С сотрудником НИИ Генпрокуратуры согласились и представители адвокатского сообщества, выступившие в центре общественных процедур «Бизнес против коррупции» (одна из площадок «Деловой России»). Так, председатель президиума Московской коллегии адвокатов «РОСАР» Сергей Ахундзянов назвал «правовым манипулизмом» привлечение предпринимателей по ст. 210 УК. Он согласился с Агаповым в том, что это системная проблема, которая выражается и в законодательстве, и в правоприменении, и в судебной практике. А также напомнил о старой дискуссии, связанной с необходимостью внесения в УК понятия «сферы предпринимательской деятельности» и преступлений в этой сфере.

Ахундзянов также предложил «Бизнесу против коррупции» и схожим организациям создавать реестры предпринимателей, которые привлекаются по ст. 210, и вести мониторинг правовых оснований для этих дел. При этом с участием Генпрокуратуры нужно получить информацию об уже закрытых делах по ст. 210 в отношении предпринимателей и предложить прокуратуре проверить законность привлечения к ответственности. Необходимо, по мнению адвоката, также разработать правовые критерии разграничения организованной группы и преступного сообщества в процессе предпринимательской деятельности. Рассмотреть эти вопросы он предложил на Пленуме Верховного суда. «Если мы не сделаем этого, то предприниматели будут еще быстрее «утекать» из страны, а за ними и их дети», – заключил Ахундзянов.

С ним согласен адвокат Московской городской коллегии адвокатов Борис Кожемякин. Он говорил о манипуляции Уголовным кодексом и ст. 210. «Нет коммерческой организации, которая не подпадает под ст. 210», – утверждает он. Кожемякин считает, что без гражданской и арбитражной преюдиции уголовное привлечение по «предпринимательским» делам недопустимо. «Ответственность предпринимателей нужно ограничить, а преступное сообщество оставить преступным сообществом», – сказал он.

ПРИМЕНЕНИЕ СТ. 210 УК

В. ЛАРИЧЕВ, Н. СИТКОВЕЦ

В. Ларичев, доктор юридических наук.

Н. Ситковец, кандидат юридических наук.

Уголовным кодексом РФ впервые введена ответственность за организацию преступного сообщества (преступной организации), а также участие в нем (ст. 35 и 210).

В прошлом году, по данным Главного информационного центра МВД России, было возбуждено 37 уголовных дел, по которым членам преступных организаций было предъявлено обвинение по ст. 210. Из них 9 дел направлено в суд, 5 из которых возвращены на дополнительное расследование, 3 прекращены за отсутствием состава преступления (2 судом и 1 прокурором) и одно дело рассмотрено Новосибирским областным судом. По этому делу члены преступного сообщества были осуждены на различные сроки лишения свободы. Однако судебной коллегией Верховного Суда РФ приговор отменен и дело направлено на дополнительное расследование в связи с серьезными нарушениями законодательства как следствием, так и судом.

Анализ практики показывает, что не было ни одного факта, когда члену преступного сообщества было предъявлено обвинение только по ст. 210 УК без обвинения в каком-то ином тяжком или особо тяжком преступлении. Обычно оперативные разработки заводились, а уголовные дела возбуждались не по фактам создания или участия в преступных сообществах, а по фактам совершения конкретных преступлений членами преступных организаций. И только потом, в ходе расследования, отдельным членам преступных организаций дополнительно вменялась ст. 210.

Смотрите так же:  Оформить календарь

Такое положение, на наш взгляд, связано с тем, что подход к пониманию организованной преступности опирается на фундаментальные понятия «организованная группа» и «преступное сообщество (преступная организация)». Различие между ними, исходя из ст. 35 УК, заключается практически лишь в одном термине — «устойчивость» или «сплоченность». Если для преступного сообщества характерна «сплоченность», то для организованной группы — «устойчивость». Провести между ними грань на практике чрезвычайно сложно, так как каждая «сплоченная» группа не может быть «неустойчивой» и наоборот — «устойчивость» предполагает «сплоченность». Поскольку эти признаки — оценочные, то влекут неоднозначное толкование и в теории уголовного права, и в следственной и судебной практике.

Российские ученые — правоведы отмечают, что преступное сообщество, в отличие от организованной группы, имеет более сложное иерархическое построение, ему присущ межрегиональный характер деятельности, наличие коррумпированных связей, «общака» и т.д. В практике органов внутренних дел есть уголовные дела по преступным сообществам, где установлены многие из перечисленных выше признаков.

Вместе с тем отсутствие в уголовном законе четких определений как преступного сообщества (преступной организации), так и организованной группы с указанием конкретных признаков, присущих каждому из них и различающих их между собой, приводит на практике к большим трудностям.

В силу недопонимания, какие же признаки свидетельствуют о наличии преступного сообщества, оперативные работники в процессе документирования, а следователи в процессе расследования основные усилия направляют на сбор фактических данных, свидетельствующих о совершении членами преступных групп конкретных преступлений, но не на сбор доказательств, свидетельствующих о создании преступного сообщества с целью совершения тяжких и особо тяжких преступлений, руководстве сообществом и участии в нем. В чем заключаются характерные признаки, свидетельствующие именно о сообществе, а не об организованной группе, не исследуется.

Даже если следователь и указывает (порой голословно) в обвинительном заключении, что кто-то создал преступное сообщество с соответствующим иерархическим построением, четким распределением ролей и другими признаками, то затем приводит только доказательства виновности членов группы в совершении конкретных преступлений. Чем подтверждается факт создания преступного сообщества, какие доказательства свидетельствуют о его сплоченности, цели совершения тяжких и особо тяжких преступлений, о руководстве сообществом, распределении ролей и т.п., как правило, не упоминается, поскольку в большинстве случаев таких доказательств в деле нет. В связи с этим суды направляли уголовные дела на доследование или же исключали из обвинения ст. 210 УК РФ.

Так, по упоминавшемуся делу, рассмотренному областным судом Новосибирска, судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ указала, что «при новом расследовании необходимо более тщательно исследовать вопрос о наличии в действиях обвиняемых состава преступления, предусмотренного ст. 210 УК РФ. Если органы предварительного следствия придут к выводу о наличии в действиях обвиняемых состава преступления, предусмотренного ст. 210 УК РФ, то в обвинительном заключении необходимо привести, какие конкретно признаки, обстоятельства совершения преступлений позволяют расценивать действия обвиняемых как преступное сообщество (преступную организацию) и какие конкретно признаки отличают данное преступное сообщество от совершения одного преступления группой лиц по предварительному сговору или организованной группой».

Одним из существенных, по нашему мнению, недостатков в борьбе с преступными сообществами является то, что оперативная работа здесь строится как и ранее — от конкретных тяжких и неочевидных преступлений к лицам, их совершившим. И только в ходе предварительного следствия дается дополнительная квалификация по ст. 210 УК.

Немалое количество ошибок и упущений наблюдается со стороны следователей. В частности, они нередко в целях создания видимости активной борьбы с преступными сообществами предъявляют обвинение по ст. 210 членам преступных групп, заведомо не являющихся преступными сообществами.

Следственным отделом одной из областей было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 159 УК РФ, в отношении организованной группы из 3 человек, совершившей с мая 1996 г. по январь 1997 г. 24 эпизода мошенничества, в результате чего 24 фермерам был причинен ущерб на общую сумму 1,34 млрд. руб. Следователь действия участников группы дополнительно квалифицировал и по ст. 210. Прокурор области дело в части обвинения по ст. 210 прекратил, а по ч. 3 ст. 159 направил в суд. В данном случае трудно не согласиться с прокурором. Какое же это преступное сообщество из 3 человек, каждый из которых является соисполнителем мошеннических действий?

Иногда обвинение по ст. 210 не предъявляется из-за загруженности следователя, из-за отсутствия возможности (или нежелания) «переварить» наработанные сотрудниками подразделений по борьбе с организованной преступностью оперативные материалы. Например, в ходе работы по делу об убийстве 5 человек было собрано «достаточно оперативной информации о создании Т. преступного формирования для совершения тяжких преступлений — разбоев и убийств, четком распределении ролей в ОПГ, наличии «бригад» в ОПГ, специализирующихся на определенных видах преступной деятельности». Кроме того, имелось достаточно данных об уже совершенных группой заранее спланированных преступлениях.

Однако прокуратура области выделила на это уголовное дело фактически только одного следователя, который был не в состоянии провести следствие в полном объеме. Расследование практически свелось к процессуальному закреплению убийств пяти человек. Поэтому ст. ст. 209 и 210 УК в вину привлеченным к ответственности не вменялись.

Нередко уголовные дела о преступных сообществах прекращаются вследствие субъективного подхода судей к рассматриваемому вопросу.

Так, в одной из областей в суд было направлено уголовное дело по обвинению 4 преступников по ст. 210 и ст. ст. 163, 213, 158, 159 и 327 УК РФ. Судебной коллегией по уголовным делам областного суда уголовное преследование обвиняемых по ст. 210 УК РФ было прекращено в связи «с отсутствием доказательств создания преступного сообщества (преступной организации) и участия в этом сообществе». В обоснование суд указал, что «для организации преступного сообщества необходима разработка планов и условий для совершения тяжких преступлений, иерархическое организационное построение, отработка системы конспирации и защиты от правоохранительных органов, коррумпированность, масштабность преступной деятельности», что вряд ли согласуется с требованиями ст. 210.

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

от 7 июня 2017 г. N 10-АПУ17-4

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего — Сабурова Д.Э.

судей — Истоминой Г.Н., Шамова А.В.,

при секретаре — Горностаевой Е.Е.,

с участием государственного обвинителя — прокурора Гуровой В.Ю.,

защитников — адвокатов Стрелкова С.С., Токаревой В.С.,

осужденных Прокопьева М.Ю., Колпакова П.Н.,

рассмотрела в судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденных Колпакова П.Н. и Прокопьева М.Ю., адвокатов Стрелкова С.С. и Малькова И.В. на приговор Кировского областного суда от 26 декабря 2016 года, которым

Прокопьев М.Ю., несудимый;

— ч. 1 ст. 210 УК РФ (в редакции ФЗ от 08.12.2003 г. N 162) к 9 годам 6 месяцам лишения свободы со штрафом в размере 500.000 рублей;

— ч. 1 ст . 209 УК РФ (в редакции ФЗ от 08.12.2003 г. N 162) к 9 годам 6 месяцам лишения свободы со штрафом в размере 500.000 рублей;

— п. «н» ст. 102 УК РСФСР к 10 годам лишения свободы;

— п. п. «а» , «е» , «ж» , «з» , «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ (в редакции ФЗ от 13.06.1996 г. N 63) к пожизненному лишению свободы;

— ч. 3 ст. 30 , п. п. «а» , «е» , «ж» , «з» , «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ (в редакции ФЗ N 63 от 13.06.1996 г.) к 14 годам лишения свободы;

— ч. 3 ст. 222 УК РФ к 5 годам 2 месяцам лишения свободы со штрафом в размере 150.000 рублей;

на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний окончательно к пожизненному лишению свободы в исправительной колонии особого режима со штрафом в размере 1.000.000 рублей;

Колпаков П.Н., , несудимый;

осужден по п. п. «а» , «е» , «ж» , «з» , «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ (в редакции ФЗ N 63 от 13.06.1996 г.) к 18 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Разрешены гражданские иски о компенсации морального вреда. Взыскано в пользу:

— Г. с Прокопьева М.Ю. 975.000 рублей;

— С. с Прокопьева М.Ю. 975.000 рублей;

— С. с Прокопьева М.Ю. 975.000 рублей;

— С. с Прокопьева М.Ю. 975.000 рублей;

— С. с Прокопьева М.Ю. 450.000 рублей;

— Г. с Прокопьева М.Ю. 450.000 рублей;

— Р. с Прокопьева М.Ю. 350.000 рублей;

— К. с обоих по 250.000 рублей;

— К. с Прокопьева М.Ю. 275.000 рублей, с Колпакова П.Н. 250.000 рублей;

— К. с Прокопьева М.Ю. 600.000 рублей, с Колпакова П.Н. 400.000 рублей.

Постановлено в счет удовлетворенных гражданских исков обратить взыскание на находящиеся под арестом денежные средства на счете Прокопьева М.Ю. в банке ОАО » «.

Решен вопрос о вещественных доказательствах.

Заслушав доклад судьи Сабурова Д.Э., выступления в режиме видеоконференц-связи осужденных Прокопьева М.Ю., Колпакова П.Н., их защитников адвокатов Стрелкова С.С. и Токаревой В.С., поддержавших доводы жалоб и дополнений, возражения прокурора Гуровой В.Ю., полагавшей необходимым жалобы оставить без удовлетворения, но смягчить назначенное Прокопьеву М.Ю. наказание за покушение на убийство, Судебная коллегия

по приговору суда Прокопьев осужден за:

— создание и руководство преступным сообществом (преступной организацией), созданным для совершения тяжких и особо тяжких преступлений;

— создание и руководство устойчивой вооруженной группой (бандой), созданной для нападения на граждан;

— умышленной убийство Г. группой лиц по предварительному сговору;

— умышленное убийство 5-ти лиц (Е., С., К., Г., Г., из них — К. общеопасным способом, Е., С., К., Г. и Г. — организованной группой, Е., С., К., Г. и Г. — сопряженное с бандитизмом, Г. — с целью скрыть другое преступление);

— покушение на убийства К., П. и К. организованной группой, Колпакова, в том числе с целью скрыть другое преступление;

— незаконное хранение огнестрельного оружия и боеприпасов, организованной группой.

Колпаков осужден за убийство К. и С., общеопасным способом, организованной группой, сопряженное с бандитизмом; С., в том числе, с целью облегчить совершение другого преступления.

Преступления совершены в период с весны 1996 года по весну 2015 года в г. и областях при изложенных в приговоре обстоятельствах.

В апелляционной жалобе адвокат Мальков И.В. в защиту Колпакова считает приговор незаконным и необоснованным. Указывает, что суд осудил Колпакова лишь по показаниям заинтересованных лиц Ш. и К. заключивших соглашение о сотрудничестве, и оговоривших Колпакова. При этом суд необоснованно не принял во внимание доводы самого Колпакова о непричастности к содеянному Ш. и К., а также доводы стороны защиты.

Просит об отмене приговора и оправдании Колпакова.

В дополнениях от 22 февраля 2017 года адвокат Мальков И.В. указывает, что суд в нарушение требований ст. ст. 303 и 304 УПК РФ не указал Колпакова во вводной части приговора как потерпевшего по факту покушения на его убийство.

Полагает, что Колпаков признан виновным в убийстве К. и С. без учета доводов осужденного и защитника.

Положенные в основу обвинения показания соучастников Ш. и К. оценивает как непоследовательные и противоречивые, а выводы суда в части оценки показаний данных лиц как достоверных — необоснованные.

Ссылаясь на приведенные в дополнениях показания в судебном заседании и в ходе предварительного расследования, ответы на вопросы участников процесса и суда свидетелей обвинения К., И., Н. (заключивших досудебное соглашение о сотрудничестве и осужденных другим приговором), обращает внимание на противоречия, непоследовательность, а в целом, делает вывод об оговоре с их стороны и недоказанности вины Колпакова.

Также приводя показания Ш. и К. в судебном заседании и в ходе предварительного расследования, подвергая сомнению их достоверность, отмечает наличие в них противоречий, предположений и домыслов.

Считает неподтвержденными исследованными доказательствами выводы суда о том, что Колпаков, Ш. и К. распределили роли и разработали совместный план действий, поскольку они прямо опровергается признанными достоверными показаниями самих Ш. и К.

Показания свидетеля К. о том, что стрельба производилась и из пистолета и в сторону их машины, считает субъективными.

Полагает нелогичным выводы суда с одной стороны об исключении из обвинения Колпакова квалифицирующего признака — убийство с целью облегчения совершения другого преступления в части убийства К., а с другой — его оставление по убийству С.

Обращает внимание на показания Ш. и К. в той части, что при убийстве К. они не договаривались о стрельбе по другим лицам или автомобилям, а показания свидетеля В. о том, что в другие машины стреляли, чтобы никто не смог помочь К. считает предположением.

О том, что Колпаков не мог принять самостоятельного решения о стрельбе по другим автомашинам и убийстве других лиц, свидетельствует указанные судом в приговоре принципы деятельности преступной организации, основанные на строгом подчинении нижестоящих участников вышестоящим.

Обращает внимание, что согласно показаниям очевидцев Д., Ч., Л., схем-приложений к их допросам, посторонние автомобили просто выехали на линию огня, ведущегося по автомашине К.

Ссылаясь на показания Ш. о том, что стрелявший из пистолета (якобы Колпаков) в процессе убийства К. находился справа от него, указывает, что они прямо опровергаются показаниями Ч., К. и Д., и схемами к протоколам их допросов, согласно которым тот находился слева от Ш., что лишний раз подчеркивает недостоверность показаний последнего.

Указывает, что суд не учел важные доказательства, свидетельствующие о невиновности Колпакова. Так, очевидец произошедшего Д. в первоначальных показаниях указывал рост нападавших — 1,75 и 1,80 м. В судебном заседании установлено, что рост Ш. — 1,74, К. — 1,82, а Колпакова — по данным СИЗО 1,87, фактически — 1,89 м. При этом были исследованы протокол осмотра документов от 28.10.2015 г. с фототаблицей, где зафиксированы индивидуальные признаки фотографий с изображениями К. С. К., К., Ш., П., Б., Х. И. А., Н., К., и разница в росте Колпакова и Ш. значительная, на что очевидцы обязательно обратили бы внимание и указали бы об этом, но чего сделано не было и чему суд не дал оценки. Таким образом, суд оставил без внимания показания Д. о росте нападавших, не сопоставил его показания с вышеуказанными обстоятельствами, что является нарушением УПК РФ.

О непричастности Колпакова, по его мнению, свидетельствует и факт изъятия у К. вместе с оружейным арсеналом изготовленную из вязаной шапки маску, которая по описанию подходит под те, что видели и указывали свидетели. Каких-либо экспертных исследований не проводилось.

Критикуя действия органа предварительного расследования при осмотре места происшествия, указывает на недостатки, выразившиеся в необнаружении и неизъятии следов обуви, гильз и прочие.

Констатируя многочисленные нарушения, наличие неустраненных сомнений в виновности Колпакова, просит приговор отменить и вынести оправдательный приговор.

Осужденный Колпаков в апелляционной жалобе также выражает несогласие со своим осуждением. Считая себя невиновным, а свою вину недоказанной, высказывает предположение о том, что с учетом наличия у него многочисленных смягчающих наказание обстоятельств, суд должен был применить положения ст. 64 УК РФ и наказание не могло превышать 6-ти лет лишения свободы.

Указывает, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, а приговор постановлен на недопустимых доказательствах, в том числе недостоверных показаниях непосредственных участников убийств — Ш. и К.

Так же как и адвокат отмечает, что его процессуальный статус как потерпевшего по факту покушения на убийство исключал возможность привлечения к делу как обвиняемого и подсудимого, препятствовал осуждению.

Просит приговор отменить и вынести оправдательный приговор.

В дополнениях от 10 апреля 2017 года Колпаков приводит описание деяния, в совершении которого он признан виновным, считает свою вину недоказанной. При этом отмечает, что суд не привел в приговоре все показания свидетелей, не дал им оценки, не оценил заключения экспертов и доводы самих подсудимых, не указал, почему принял одни доказательства и отверг другие, не мотивировал каждый квалифицирующий признак.

Отмечает противоречия в показаниях К., К. и Ш. данных ими в ходе предварительного расследования и в судебных заседаниях по настоящему делу и по делу, по которому они были осуждены.

Считает, что суд не мог постановить обвинительный приговор на показаниях соучастников — К., Ш. и К., осужденных другим приговором вследствие заключения соглашения о сотрудничестве. Тот факт, что они были осуждены и в том числе за покушение на убийство К., свидетельствует об оговоре с их стороны, их заинтересованности смягчить свою вину.

Кроме того, Прокопьев не указывал, что давал Колпакову какие-либо указания на устранение К. и С.

Кривошеин непосредственным исполнителем убийства не был, знает об этом лишь со слов других и его показания являются предположением, которые не могут быть положены в основу обвинения.

Изместьеву о событиях стало известно лишь со слов Н. который также лично ничего не видел.

Суд не учел, что К. и Ш. являются друзьями, с ним не знакомы и вполне могли его оговорить.

Излагая показания в судебном заседании Ш. обращает внимание, что тот не смог категорично утверждать, что Колпаков также стрелял, он лишь слышал хлопки, а учитывая, что в том месте находились знакомые К., допускает возможность, что это они могли стрелять.

Отмечает, что оружие, из которого якобы он стрелял, не идентифицировано, экспертным путем не исследовалось, с обнаруженным в последующем и изъятом арсенале не сопоставлялось.

Указывает, что К. находился за рулем автомашины и не видел, кто конкретно находился на месте убийства, кто, куда и из каких экземпляров оружия стрелял.

Свидетель Ч. осуществлявший охрану К. видел нападавших в черной одежде, их приметы, рост и прочее не мог описать, опознать также не мог.

Свидетель В. и сотрудники кафе не указывали конкретно на Колпакова, его не опознавали. Аналогично и свидетели К. и Д.

Таким образом, никто из свидетелей не опознавал его как одного из нападавших, Ш. при проверке его показаний на месте (т. 44 л.д. 143 — 149) не называл Колпакова как второго стрелявшего.

Кроме того какие-либо материальные доказательства его вины отсутствуют, одежда и обувь не изымались и не исследовались, следов оружейной смазки на его одежде, руках и сумке не найдено, отпечатков пальцев с оружия не изымалось, изъятая у К. маска не имеет индивидуальных признаков принадлежности к совершению именно данного преступления, потожировые следы не установлены.

Не нашло оценки в приговоре суда то обстоятельство, что с трупа К. не было изъято бронежилета. Вместе с тем, согласно заключениям экспертиз, оболочки пуль, изъятые из трупа, фрагментированы, сердечники сплющены, что могло произойти лишь при прохождении пули через значительную жесткую преграду, либо от рикошета, чего по делу установлено не было, в связи с чем, конкретный способ поражения К. из огнестрельного оружия не установлен. При этом, согласно показаниям Ш., он стрелял и бронебойными патронами. Кроме того, не учтено, что существенная часть ранений К. имеет характер непроникающих и слепых, что невозможно при стрельбе с близкого расстояния из автоматического оружия.

Смотрите так же:  Налоговая декларация возврат за учебу

Вновь отмечает противоречия в показаниях К. Ш. и К. как в части места и обстоятельств передачи оружия, так и в части создания и деятельности группировки.

Полагает взаимоисключающей квалификацию убийство в составе банды и организованной группы.

Отмечает отсутствие четкого распределения ролей, спонтанность действий, отсутствие плана и распределение ролей, договоренности на убийство нескольких лиц, ведение огня по посторонним лицам, безразличность способа убийства. В этой связи делает вывод о том, что умысел имел характер спонтанно возникшего.

Указывает, что квалифицирующий признак убийство в составе банды не нашел подтверждения, так как отсутствуют четкие непрерывные связи между фигурантами, четкая иерархия, не определен лидер в совершении данного преступления.

Настаивает, что умышленно в С. никто не стрелял, умысла на его убийство не было, автомашина, в которой он находился, случайно попала на линию ведения огня по К., то есть его убийство было случайным. При этом допускает возможность наступления его смерти не от полученных ранений, а вследствие несвоевременного оказания медицинской помощи. Действия не носили характер общеопасных, все происходило в ночное время, посторонних граждан рядом не было, причинение смерти или другого вреда здоровью не охватывалось умыслом нападавших. С. совершению преступления в отношении К. не препятствовал, оружия не применял, находился в автомашине с тонировкой и случайно выехал на линию огня, то есть его убийство не могло быть совершено с целью сокрытия другого преступления или облегчения его совершения.

Кроме того суд, посчитав его вину доказанной, перечислил различные смягчающие наказание обстоятельства, но не учел их при назначении наказания. Он ранее не судим, к уголовной ответственности не привлекался, характеризуется положительно, имеет на иждивении несовершеннолетнюю дочь, родителей, события имели место почти 20 лет назад и утратили общественную опасность.

С учетом этого высказывает аналогичную просьбу об отмене приговора и об оправдании.

В дополнениях от 19 мая 2017 года Колпаков ссылается на нарушение права на защиту, выразившееся, по его мнению, в оказании ему адвокатом Мальковым ненадлежащей юридической помощи, как в ходе всего предварительного расследования, так и в судебном заседании. Указывает, что адвокат не оспаривал процессуальные документы, жалоб не подавал, ходатайств, в том числе о назначении и проведении различных экспертиз не заявлял, занимал пассивную позицию, возражений на действия следствия не высказывал, запросов не делал. При этом при предъявлении обвинения и допросах 11 августа 2015 года и 10 февраля 2016 года адвокат не присутствовал, а лишь подписал протоколы и в более позднее время.

Также указывает, что в ходе предварительного расследования адвокат и Прокопьев убеждали его признать вину. Именно в результате их уговоров он отказался от суда присяжных.

Кроме того, защитник Мальков не защищал его в другом деле, где он являлся потерпевшим (дело в отношении К., И. Ш. и К.).

В последующих заявлениях, поступивших непосредственно в Верховный Суд Российской Федерации, Колпаков П.Н. оспаривает законность избрания ему 27.03.2015 года меры пресечения в виде заключения под стражу и ее продления, а также прекращения в отношении него уголовного дела и уголовного преследования по ч. 2 ст. 210 УК РФ, принятое по итогам предварительного слушания. Также выражает несогласие с направленными ему Кировским областным судом разъяснениями, в том числе и об отсутствии права на частичную реабилитацию в связи с прекращением дела и преследования по указанному составу преступления.

Адвокат Стрелков С.С. в защиту Прокопьева в апелляционной жалобе полагает приговор подлежащим отмене в связи с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, неправильным применением уголовного закона, несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам и его несправедливости.

Указывает, что в основу приговора суд положил показания К. И., Ш. К. П. С., допрошенных как свидетелей по настоящему делу и как обвиняемые в ходе предварительного следствия, поскольку уголовные дела в отношении них были выделены в отдельное производство в связи с заключением досудебного соглашения о сотрудничестве. Вместе с тем судом они не предупреждались в соответствии с главой 40.1 УПК РФ о последствиях нарушения при даче показаний обстоятельств, указанных в соглашении о сотрудничестве, в том числе в случае умышленного сообщения ложных сведений или умышленного сокрытия от судебного следствия каких-либо существенных сведений. Вследствие этого их показания являются недопустимыми доказательствами.

Указывает, что с одной стороны суд указал, что необходимость в сплоченности группировки и ее организованности отпала с начала 2000 г., а с другой указывает, что группировка перестала существовать с 2004 года. При этом суд не дал оценки и не указал момент прекращения существования банды, что не позволило оценить возможность применения положений ст. 78 УК РФ.

Кроме того, никто из свидетелей, которые по мнению стороны обвинения являлись участниками банды и ОПГ, не указывал о своей осведомленности о наличии нелегального оружия, приобретенного К., а также то, что Прокопьев знал места его хранения, в том числе в период с 1998 г. по 16 марта 2015 г. в одной из овощных ям гаражного кооператива » » по адресу — г. , ул. , а также то, что данное оружие приобреталось для целей банды. При этом суд не принял во внимание, что легальное оружие приобреталось исключительно для самообороны.

Полагает несправедливым назначенное Прокопьеву наказание вследствие его чрезмерной суровости.

По его мнению, необходимость назначения пожизненного лишения свободы не мотивирована, а те обстоятельства, которые суд положил в обоснование не подлежат учету.

Кроме того, со времени совершения инкриминируемых деяний прошло более 13 лет, Прокопьев за указанное время каких-либо противоправных деяний не совершал, не привлекался даже к административной ответственности, активно занимался благотворительной деятельностью, оказывал помощь в строительстве храмов активно способствовал раскрытию и расследованию преступлений, дал явки с повинной, является инвалидом 2 гр., на иждивении у него престарелая мать-пенсионерка, добровольно частично возместил моральный вред потерпевшим.

В дополнениях от 8 февраля 2017 года адвокат ссылается на нарушение права на защиту. Указывает, что Прокопьев в ходе предварительного расследования неоднократно заявлял ходатайства о желании заключить соглашение о сотрудничестве. Однако следователь в нарушение ч. 3 ст. 317.1 УПК РФ проигнорировал эти заявления, никаких процессуальных решений не принял и лишил возможности обжалования в установленном законом порядке. Кроме того, во время предварительного расследования и судебного следствия Прокопьева вывозили из СИЗО и во внепроцессуальной форме в отсутствие защитника проводили беседы и очные ставки с целью оказания психологического давления для отказа от ходатайства о заключении соглашения о сотрудничестве, а Колпакова — для отказа от ходатайства о рассмотрении дела с участием присяжных заседателей.

Считает, что суд не мог рассматривать дело, так как обвинительное заключение было составлено с нарушениями, дело подлежало возврату прокурору (так, по обвинению в покушении на убийство 8-ми лиц были приведены доказательства по покушениям на убийство лишь трех лиц — К., П. и К. отсутствовала позиция Прокопьева по предъявленному обвинению, его показания не приведены, а позиция по обвинению по ст. 222 УК РФ вообще не выяснялась, по обвинению по ст . 209 и 222 УК РФ он не допрашивался и его показания в обвинительном заключении не приводились. Все это препятствовало суду в вынесении приговора и надлежало дело вернуть прокурору, в чем суд необоснованно отказал.

Ссылаясь на решения Конституционного Суда РФ, ЕСПЧ, Верховного Суда РФ, повторно указывает на недопустимость показаний К., И., Ш., К., П. и С. по ранее приведенным причинам.

Приводя фрагменты показаний К. указывает, что его показания основаны на предположениях и были даны под давлением. При этом, суд в приговоре сославшись на его показания, их не привел и оценки не дал.

Обращает внимание на показания свидетеля П. в ходе расследования по делу (т. 24 л.д. 154 — 156, 162 — 164), в которых тот заявлял, что перед допросом у следователя с ним общались оперативные сотрудники, которые и указывали какие показания давать. О недостоверности своих показаний заявлял и свидетель П., а свидетель С. также подтвердил, что показания давал под давлением оперативных сотрудников.

Об оказании давления оперативными сотрудниками, о том, что протоколы допросов заполнялись не с их слов, а по подсказке следователя, заявляли и свидетели К. (т. 19 л.д. 184 — 189, 190 — 193, 194 — 198), Б. (т. 20 л.д. 7 — 12), С. (т. 20 л.д. 129 — 132), Ш. (т. 15 л.д. 11 — 14, 15 — 17), Д. (т. 22 л.д. 66 — 73), Ш. (т. 22 л.д. 38 — 48), А. (т. 22 л.д. 49 — 52), Б. (т. 22 л.д. 19 — 23).

Поскольку в ходе судебного процесса не были устранены сомнения в достоверности этих показаний, полученных незаконным способом, под давлением, вышеперечисленные протоколы допросов являются недопустимыми доказательствами.

Считает, что суд неправильно применил уголовный закон. Так, суд не применил к деяниям, предусмотренным ст. 102 УК РСФСР и ст. 105 УК РФ, положения ч. 1 ст. 62 УК РФ, тогда как на момент совершения перечисленных деяний ограничений для применения ч. 1 ст. 62 УК РФ не имелось, данные ограничения появились лишь в феврале 2008 г. В связи с этим полагает, что по ч. 2 ст. 105 УК РФ не могло быть назначено более 15-ти лет л/св, по ч. 3 ст. 30 и ч. 2 ст. 105 УК РФ — не более 11 лет 2 месяцев л/св.

С учетом наличия смягчающих наказание обстоятельств подлежат смягчению наказания и по другим составам преступлений.

Полагает, что Прокопьев подлежит освобождению от уголовной ответственности по ст . ст . 209 , 210 и 222 УК РФ за отсутствием в его действиях составов перечисленных преступлений.

Считает, что суд необоснованно признал его виновным в незаконном хранении огнестрельного оружия и боеприпасов организованной группой после февраля 2004 года, поскольку именно этой датой обусловлено прекращение деятельности преступного сообщества (т. 59 л.д. 316).

Указывает, что предусмотренное ст. 222 УК РФ деяние в части хранения оружия является длящимся преступлением и момент его окончания влияет на применение ст. 78 УК РФ. Однако суд в приговоре не указал момент окончания предусмотренного ст. 222 УК РФ деяния.

Считает, что Прокопьев не может нести ответственность за незаконное хранение оружия и боеприпасов после 2004 года, даты окончания деятельности преступного сообщества.

Обращает внимание, что суд исключил из объема обвинения по ч. 3 ст. 222 УК РФ действия по приобретению, передаче и перевозке с целью хранения огнестрельного оружия и боеприпасов за период с 1997 г. по 2003 г. (т. 59 л.д. 53 — 55), тем самым исключил осознанность действий по хранению.

Места, где хранилось оружие, не отвечает требованиям, предъявляемым к тайникам, является естественной средой, что согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда РФ N 5 от 12 марта 2002 г. не образует квалифицирующего признака хранение. При этом согласно заключениям экспертов (заключения N от 24.04.2015 г. и от 25.08.20125 г.) не все изъятое оружие на момент исследования являлось пригодным для стрельбы в связи с имевшейся ржавчиной.

Ссылается на вероятностный вывод экспертов в заключениях баллистических экспертиз N от 20.12.2015 г. о том, что патроны, части которых (пули, гильзы, фрагменты оболочек и сердечники), исследованные в заключениях N от 05.04.1996 г., N от 20.01.1999 г., N от 19.07.2003 г., N от 23.01.1998 г., вероятно являлись боеприпасами.

В этой связи считает, что Прокопьев не мог быть осужден за действия в отношении непригодного оружия и боеприпасов.

По его мнению, обвинение по ст . ст . 209 и 210 УК РФ не нашло подтверждения.

Приводя содержание приговора в данной части обвинения, считает, что выводы суда противоречат фактическим обстоятельствам.

Цитируя разъяснения Пленума Верховного Суда РФ от 17 января 1997 г. «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм», считает, что признаки банды и ОПГ не доказаны, а выводы суда в этой части построены на предположениях.

Указывает, что вменяя в вину убийство Е. в декабре 1997 г. в составе банды и ОПГ, суд исключил из объема обвинения приобретение, хранение, передачу какого-либо оружия в период с 1997 г. по 1999 г. — июнь 2000 г. в гараже (овощной кладовке) N гаражно-ямочного кооператива » » по адресу ул. . В то же время, указал, что в этом месте К. готовясь к убийству, передал Х. пистолет для убийства Е. (т. 59 л.д. 24). То есть суд фактически вышел за пределы им же установленного объема обвинения.

Перечисляя приведенный в приговоре перечень оружия и боеприпасов, за действия в отношении которых осужден Прокопьев, отмечая, что ряд действий были исключены из объема обвинения, считает предположением вывод суда о том, что Прокопьев и другие участники ОПГ были осведомлены о наличии оружия и боеприпасов как общих для ОПГ, так и у отдельных его членов, что исключает наличие банды.

Вывод суда о руководстве Прокопьевым бандой и ОПГ, о том, что тот держал в подчинении участников банды и ОПГ, считает не основанным на исследованных доказательствах. В приговоре не дана оценка показаниям К. П. Ш., К., Н., И. и других о роли Прокопьева, характере взаимоотношений между лицами, входящими в состав банды и ОПГ. Так, суд не учел показания И. (суть которых приводится) о непричастности Прокопьева к организации банды и ОПГ в 1997 г.

Ссылаясь на приведенные в дополнении показания И. К. Г., делает вывод о том, что именно Н. организовал и руководил бандой, в установленном судом составе.

В приговоре анализируя процедуру допроса К., суд указал, что К. в судебном заседании (т. 59 л.д. 65) подтвердил свое вхождение в преступную группировку Прокопьева — «прокопьевские». Однако К. в судебном заседании отказался от дачи показаний и ничего не пояснял, а отвечая на вопросы участников процесса (содержание которых приводится в дополнении), по сути опроверг изложенные в обвинительном заключении выводы.

Анализируя показания свидетелей, полагает, что бандой руководил один К. он же подбирал непосредственных исполнителей преступлений, распределял роли и снабжал их оружием.

Также указывает, что в приговоре не приведены убедительные доказательства признаков банды — устойчивость, стабильность состава, тесная взаимосвязь между ее членами, согласованность их действий, постоянство форм и методов преступной деятельности, длительность существования.

Анализируя состав участников каждого совершенного преступления, адвокат делает вывод об отсутствии стабильности состава, исключающего наличие банды.

Упоминая Н. как участника банды, обращает внимание, что тот даже не был привлечен по ст . 209 УК РФ , уголовное дело в отношении него не возбуждалось, постановление о прекращении преследования не выносилось. Вследствие этого делает вывод о личной заинтересованности Н. в даче показаний против Прокопьева, о чем показал и свидетель К.

Считает необоснованным вывод суда о стабильности банды в связи с выбытием ряда участников из ее состава в период с 1998 г. по сентябрь — декабрь 2000 г.

Считает, что вопреки выводам суда, деятельность банды и ОПГ прекратилась не в 2004 году, а в 2001 г., когда были арестованы К. Н., И. и П. При этом все они в своих показаниях в судебном заседании сослались на 2001 г. как время окончания деятельности ОПГ и банды. Убийство Г. в 2004 году является отдельным преступлением, совершенным не в составе банды.

Опровергая выводы суда о наличии банды, указывает, что многие не были осведомлены о проводимых акциях, участвовавших конкретных лиц, и о случившемся узнавали из средств массовой информации.

Оспаривая вывод суда о наличии у банды и ОПГ общих денежных средств (так называемого «общака»), указывает, что в деле нет и в приговоре не приведено доказательств, что устойчивость и единство преступных целей участников банды достигалось системой взаимопомощи за счет средств этой кассы. Место ее хранения, сумма не установлены. При этом свидетели Ш., К. И., П. Н. поясняли, что сами покупали автомобили, средства связи, снимали квартиры, обеспечивали себя материально за счет средств, получаемых от коммерсантов. Отсутствие так называемой общей кассы ОПГ и банды подтвердил и свидетель С. показания которого приводятся в дополнении.

Оспаривая осуждение Прокопьева по ст. 222 УК РФ, отмечает, что оружие, использованное при убийствах и покушениях на убийство не установлено, не идентифицировано с изъятым. В приговоре не приведено суждений, знал ли Прокопьев о хранящемся оружии, о конкретных экземплярах, давал ли указание на его использование в целях банды и ОПГ, откуда конкретно оно бралось. Фактически о неосведомленности Прокопьева дали показания К., И., Ш., Н. К. суть которых приводится в дополнении. На основе их показаний делает вывод об отсутствии в банде так называемого «силового» блока.

Считает недоказанным наличие умысла на создание банды, достоверных и объективных доказательств о том, что Прокопьев давал какие-либо указания и деньги на приобретение оружия и что он вообще знал достоверно о его наличии у других, не имеется. При этом обвинение и суд не указали, в чем именно выразилось создание вооруженной группы.

Вновь отмечает, что исключив приобретение, ношение, перевозку и передачу оружия организованной группой по всем инкриминируемым эпизодам, суд фактически исключил какие-либо совместные П. с К., И. Ш., К. и П., действия, его осознанность применения перечисленными лицами, являющимися по версии суда членами созданной Прокопьевым с К. банды. То есть суд исключил основной признак банды — вооруженность, в связи с чем, по ст . 209 УК РФ уголовное преследование подлежит прекращению.

Факты знакомства, соседства, дружбы, учебы не могут являться доказательством сплоченности банды.

Также адвокат предлагает критически относиться к показаниям свидетеля Н., который по указанию оперативных сотрудников оговорил Прокопьева, заслужив тем самым для себя определенные привилегии.

Указывает, что, как установил суд, в банду в разное время входили разные лица, то есть состав банды не был устойчивым. Никто из свидетелей не описывал какую-либо процедуру вступления в банду, не указывал, что их действия кем-то координировались.

Обращает внимание, что оглашенные протоколы допросов практически схожи по содержанию, записаны идентичными предложениями и словами, с использованием юридических терминов, то есть составлены не со слов допрашиваемых лиц, а по чьему-то шаблону. Подписать такие протоколы они были вынуждены в обмен на прекращение уголовного преследования в отношении них по ст. 210 УК РФ. Такими лицами являются Н. (т. 19 л.д. 184 — 189, 190 — 193, 194 — 198), Г. (т. 45 л.д. 26 — 32), Б. (т. 20 л.д. 7 — 12), Т. (т. 19 л.д. 222 — 229), С. (т. 46 л.д. 79 — 85, 111 — 118, 122 — 129). Все они, а также К., П. Ш. К. И., Н. (т. 46 л.д. 188 — 197), дали показания, оговорив Прокопьева с целью заключения соглашения о сотрудничестве и получения для себя лично послаблений. Их показания, а также показания Ш. (т. 20 л.д. 109 — 113), С. (т. 20 л.д. 129 — 132), Ш. (т. 15 л.д. 11 — 14, 15 — 17, 18 — 23), Д. (т. 22 л.д. 66 — 73), Ш. (т. 22 л.д. 38 — 48), А. (т. 22, л.д. 48 — 52), Б. (т. 22 л.д. 19 — 23), являются недопустимыми доказательствами, так как в нарушение требований ч. 2 ст. 190 УПК РФ записаны не от первого лица и не дословно.

Смотрите так же:  Адвокат зметный борис леонидович

Оспаривая осуждение Прокопьева по ст. 210 УК РФ, указывает, что в рамках исследованных доказательств суд неправильно квалифицировал характер и степень взаимоотношений между перечисленными в обвинительном заключении и приговоре людьми как обособленные структурные подразделения, взаимодействующие друг с другом, а также неправильно определил время их начала и окончания действий организации. Положенные в основу данного обвинения доказательства считает недопустимыми, полученными с применением мер физического и психологического воздействия на свидетелей со стороны следствия. Так, из приговора не следует, что группа К., А. Т., Ш., а также Н. Б. и В. являлись отдельными функционально либо территориально обособленными структурными подразделениями, созданными и руководимыми Прокопьевым с 1997 года. Функции указанных групп не являлись обособленными и фактически они входили в ОПГ, а не являлись структурными подразделениями. Каждый из перечисленных лиц в своих показаниях в суде объяснил причины и степень знакомства с остальными и по делу нет никаких фактов, что они действовали согласованно, обособленно, применяли меры конспирации и пр.

Цитируя по данному обстоятельству показания в судебном заседании Б. Н. указывает, что доказательств существования так называемого структурного звена в составе Б., Н. В. сторона обвинения не представила. Напротив, исследованные доказательства говорят об отсутствии данной структуры. Не подтверждается исследованными материалами и наличие так называемой группы К. в составе А., Т., иных неустановленных лиц, П. и Ш. Последние два вообще не были допрошены в судебном заседании.

Приводя показания Т., А. И., К., указывает, что они в целом согласуются с показаниями Ш. С. К., П. и из них нельзя сделать однозначный вывод о наличии во взаимоотношениях К., А. и Т. какую-либо организационную структуру, где был лидер, планирующий деятельность и распределяющий обязанности. Отмечает, что по версии суда таким лидером был К., о чем свидетельствует постановление о прекращении в отношении него уголовного преследования от 26.01.2016 г. (т. 2 л.д. 200 — 207). Вместе с тем уголовное дело в отношении К. не возбуждалось.

При этом отмечает, что как указал суд, подразделение К. перестало существовать с 2001 г. В то же время из показаний К. следует, что он перестал общаться с Прокопьевым с 1999 г., когда ушел учиться на арбитражного управляющего. В этой связи считает срок распада якобы имевшей место группы К. не 2001 г., а 1999 год.

По его мнению, о прекращении деятельности ОПГ именно в 2001 году, свидетельствуют показания коммерсантов, допрошенных в суде и которым суд не дал оценку — Б. о передаче денег лишь до 2000 года, М. о производстве выплат до того же периода, В. о том, что тот платил деньги И. до его осуждения (приговор от 2001 года).

Ссылаясь на это, а также на показания В., Н. П. С., отмечает, что в судебном заседании не представлено доказательств получения Прокопьевым после 2001 года каких-либо денег.

Ссылку суда на стр. 172 приговора в опровержение данных доводов защиты на показания М. полагает несостоятельной. Так, свидетель пояснял, что после ареста Н. в 2001 году к нему приезжал Ш., а затем вновь стал приезжать Н. Однако доказательств того, что Н. получаемые деньги или часть передавал Прокопьеву не приведено.

Подытоживая свои доводы в данной части, указывает, что деятельность ОПГ была прекращена именно в 2001 году, в связи с чем, истекли сроки давности, а убийство Г. в 2004 году не было связано с деятельностью ОПГ » «.

Отмечает, что по обвинению в убийствах и покушениях на убийства не доказан умысел Прокопьева, его причастность к этим деяниям именно в составе ОПГ и банды.

По эпизоду убийства Г. в 2003 году также считает необоснованным квалифицирующий признак — организованной группой и сопряженное с бандитизмом, вследствие прекращения деятельности ОПГ в 2001 году. Показания свидетеля Н. о том, что тот слышал в 2000 году высказывания Прокопьева о необходимости «убрать» Г., расценивает как оговор по ранее приведенным причинам. Аналогичным образом предлагает относиться к показаниям К. о том, что еще в 2003 году он получил указание от Прокопьева об устранении Г.

Выражает несогласие с решением суда о разрешении гражданских исков. Обоснование размера исков в приговоре не приведено, не учтена инвалидность Прокопьева, нет суждения о его материальном положении, не определена степень вины во вмененных преступлениях для целей установления размера морального вреда.

С учетом всех доводов просит приговор отменить и дело вернуть прокурору, либо изменить по приведенным им мотивам.

В дополнениях от 6 марта 2017 года, к которым приложены письменные показания Прокопьева для Верховного Суда Российской Федерации, адвокат Стрелков С.С. просит допросить в суде апелляционной инстанции Прокопьева, приобщить и исследовать копии публикаций СМИ, относящихся к данному делу в отношении Прокопьева.

В совместных дополнениях (к которым приложены различные документы согласно указанному перечню), от 8 апреля 2017 года Прокопьев М.Ю. и адвокат Стрелков С.С. тезисно повторяют ранее изложенные адвокатом доводы, полагают, что председательствующий по делу судья К. занял обвинительную позицию вследствие того, что ранее в 90-х годах работал в ОБОП.

Приводятся различные факты общественной жизни Прокопьева, оказание им разнообразной благотворительной и спонсорской помощи, делается вывод о несоразмерности назначенного наказания всем обстоятельствам по делу.

В возражениях на жалобы адвокатов государственные обвинители Братухина Е.В. и Опалева Е.В. просят приговор в отношении обоих оставить без изменения.

В отзыве на возражения государственных обвинителей осужденный Колпаков П.Н., фактически приводя доводы о несогласии со своим осуждением, недоказанности вины, противоречивости положенных в основу обвинения доказательств, ссылаясь на нарушения УПК РФ, просит объективно разобраться, провести всестороннюю проверку всем обстоятельствам, установить истину и не допустить ошибки, поскольку считает себя невиновным.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции, поддерживая доводы поданных жалоб:

— Прокопьев обращает внимание на то, что при оглашении в судебном заседании показаний в ходе предварительного расследования лиц, заключивших соглашение о сотрудничестве, сторона обвинения оглашала их не полностью, а лишь в той части, нужной обвинению; постановления о прекращении уголовных дел в отношении ряда лиц, так называемых участников банды и ОПС, считает незаконными, поскольку сами дела не возбуждались;

— К. считает нарушением УПК РФ возбуждение уголовного дела в отношении него по ст. 210 УК РФ и его непрекращение еще в ходе расследования; а также обращает внимание на наличие противоречий в маркировке гильз, изъятых при осмотре м/п по факту убийства К. и других, и указанных в заключении эксперта-баллиста.

Изучив уголовное дело, приложенные документы, проверив доводы апелляционных жалоб, дополнений, возражений, Судебная коллегия отмечает, что выводы суда о доказанности вины осужденных в совершенных и указанных в приговоре преступлениях являются правильными, основаны на совокупности исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре доказательств.

По каждому из эпизодов совершенных преступлений их вина подтверждается приведенными в приговоре показаниями потерпевших, свидетелей, ранее осужденных в связи заключением досудебного соглашения о сотрудничестве лиц, а также данными, содержащимися в оглашенных и исследованных материалах дела.

Так, по эпизодам создания и руководства преступным сообществом и созданной внутри его бандой, действиях, связанных с незаконным оборотом огнестрельного оружия и боеприпасов, вина Прокопьева подтверждается:

— показаниями в ходе предварительного расследования самого П. К. показаниями в ходе предварительного расследования и в судебном заседании ранее осужденных К. И. Ш., К. и П. показаниями Н., С., Н., В., Г., К., Б. Ш. Т. С., Г. С. Ш. Д. Ф., А., Б., С., П., К., В. Б., М., Н., Ш. М, Ш. А., З. свидетеля под псевдонимом «И.», Р. Б., Б., Б., Б., В., В. Д., И. И. К. М. Н., О. О. П. П., П., П. П. Р. Р. Р., С., С., Т. С., С. Т. Т., Х., Ч., Ф. и других;

— протоколами проверки показаний Прокопьева на месте от 13.11.2015 г., Колпакова от 04.09.2015 г., И. от 18.09.2015 г., Ш. от 07.10.2015 г., в ходе которой они указали офисные помещения, использовавшиеся в ходе деятельности сообщества, а И. и места хранения огнестрельного оружия (т. 47 л.д. 72 — 77, т. 48 л.д. 38 — 43, т. 44 л.д. 54 — 56, т. 44 л.д. 193 — 199);

— протоколом осмотра указанных мест (т. 33 л.д. 38 — 40);

— сведениями о наличии у ряда членов банды и ОПС зарегистрированного легального оружия (т. 28 л.д. 124 — 125, т. 28 л.д. 128 — 129, 130 — 131);

— регистрационно-учредительными документами различных фирм, предприятий и организаций, в деятельность которых вкладывались получаемые преступным путем деньги (т. 26 л.д. 6 — 19, 29, 32 — 34, 44 — 60, 77 — 82, 83 — 89, 90 — 96, 14 — 153, 154 — 164, 165 — 171, 199 — 207, т. 27 л.д. 2 — 144, 146 — 162, 199 — 200, 201 — 202, 206 — 207, 221 — 32, 234 — 250, т. 30 л.д. 228 — 231, 236 — 238, 243 — 255, т. 31 л.д. 1 — 202, т. 32 л.д. 1 — 298);

— протоколом проверки показаний на месте К. от 13.03.2015 г., в ходе которой он указал места хранения участниками ОПС и банды оружия и боеприпасов — кладовка N гаражно-ямного кооператива » » г. , ул. , д. ямный кооператив » » — г. слобода , д. (т. 43 л.д. 54 — 60);

— протоколом проверки показаний на месте Ш. от 16.03.2015 г., в ходе которой он указал на место хранения гранатомета с двумя гранатами, переданные ему на хранение К. овощную яму в районе ул. в г. (т. 44 л.д. 143 — 149);

— протоколом проверки показаний на месте К. от 17.03.2015 г., в ходе которой он указал место хранения переданных ему К. оружия и боеприпасов — овощную яму в районе ОАО г. (т. 45 л.д. 6 — 9);

— протоколом проверки показаний на месте П. от 09.12.2014 г., в ходе которой он указал место хранения оружия — ямный кооператив » » (т. 45 л.д. 69 — 72);

— протоколом проверки показаний на месте Н. от 08.07.2015 г., в ходе которой он указал место хранения оружия — гаражный кооператив у автохозяйства » » (т. 46 л.д. 204 — 210);

— протоколом обыска у П. в ходе которого изъяты оружие, боеприпасы и другие предметы (т. 33 л.д. 44 — 50);

— протоколами осмотров указанных мест и изъятых оружия, боеприпасов и других приспособлений к ним (т. 33 л.д. 55 — 59, 74 — 83, 85 — 86, 87 — 103, 104 — 118, 124 — 141, 143 — 151, 154 — 173);

— заключениями баллистических и взрывотехнических экспертиз о свойствах и особенностях изъятых предметов (т. 41 л.д. 65 — 73, 95 — 99, 108 — 112, 122 — 147, 168 — 170, 179 — 185).

Вина Прокопьева в вышеперечисленных действиях также подтверждается другими, приведенными в приговоре доказательствами.

На основе совокупности исследованных доказательств по данным эпизодам судом сделан правильный вывод о том, что на территории г. с 1997 года Прокопьевым для совершения тяжких и особо тяжких преступлений было создано организованное преступное сообщество (ОПС) под названием «прокопьевские», которое действовало длительное время вплоть до февраля 2004 года, под его руководством. В своем составе ОПС имело созданную им же, Прокопьевым, для нападений на граждан устойчивую вооруженную группу (банду), руководимую им совместно с К.

При этом судом правильно приняты во внимание показания К., И. Ш. К., Н., П. Г. В., Т. в том числе показания Б. и К. в ходе предварительного следствия, являющихся непосредственными участниками ОПС, главной целью которой являлось незаконное материальное обогащение посредством так называемого «крышевания» субъектов предпринимательской деятельности.

Возглавлял ОПС Прокопьев, он являлся неизменным лидером с беспрекословным подчинением ему всех подчиненных участников, разделяемых по степени приближенности к лидеру на «старших» и «молодых», которые в свою очередь, обособились в самостоятельные группы.

Для решения различных вопросов, в том числе и во взаимоотношениях с конкурирующими группировками, в ОПС существовал так называемый «силовой блок», вооруженный как легальным, так и нелегальным оружием, и возглавляемый им совместно с К. подчиняющимся и выполняющим его, Прокопьева, указания.

Сам Прокопьев в своих показаниях в ходе предварительного расследования, хотя и принижал свою роль как руководителя при общей преступной деятельности, решении вопросов о совершении подчиненными ему участниками убийств с применением нелегального оружия, фактически подтверждал свое участие в создании и руководстве ОПС и банды, о принятии решений совместно с К. об устранении, как участников конкурирующих группировок, так и предпринимателей, а также одного из ее участников — Колпакова.

Места сбора участников ОПС указали в ходе проверок показаний на месте сам Прокопьев, а также И. и Н.

Получаемые незаконным путем деньги с целью извлечения еще большей материальной выгоды, вкладывались в объекты легальной предпринимательской деятельности, куда вовлекались участники ОПС, о чем свидетельствуют, в том числе, и показания свидетелей И. Г. в ходе предварительного расследования, Ф. О.

Об объединении вокруг Прокопьева людей с общей целью «покровительства» над коммерсантами с насильственными методами на начальном этапе, с последующим расширением как численности самой группы, получившей название «прокоповские», так и числа контролируемых предпринимателей, с осознанием им необходимости дальнейшего расширения сфер влияния и о принятии в связи с этим решения об организации отдельных групп в группировке по конкретным критериям, о дальнейшей деятельности этих групп с устойчивым составом с ведением всей деятельности по незаконному материальному обогащению за счет средств, получаемых от предпринимателей в течение длительного периода времени, о возглавлении таких групп лицами, состоявшими с Прокопьевым в дружеских отношениях показал, как сам Прокопьев, являвшийся лидером и руководителем совместной преступной деятельности таких лиц, так и непосредственные участники такой деятельности, объединенные под его началом, К. И., Ш., К., Н., П. Г. В. Т. в том числе Б. и К. в ходе предварительного следствия.

Из показаний указанных лиц следует, что ОПС «прокоповские» после разделения на группы со своими руководителями из числа «старших», в том числе и с формированием устойчивой группы под руководством К., состоящей из Х. А., Х. И. Ш. К., К., Н., а с 1998 года — П., С., Г., которая помимо присущей для всех деятельности по склонению коммерсантов к выплатам и получением от них денег «за крышу», занималась разрешением конфликтных вопросов с другими преступными группировками города, имела на вооружении нелегальное оружие, приобретенное К. по прямому указанию Прокопьева, о наличии которого были осведомлены все участники этой группы.

Об указанных силовых функциях группы К. были осведомлены и другие участники ОПС, непосредственно не входившие в нее.

Создание сложной структуры из числа обособленных групп служило общей цели незаконного материального обогащения. Такая финансовая выгода обеспечивалась, как прямо, то есть при непосредственном получении денег от «крышуемых» предпринимателей, так и косвенно, то есть посредством убийства представителей других преступных группировок с целью безопасности собственной деятельности и распространения своего влияния на подконтрольных таким группировкам предпринимателей, равно как и посредством убийства других предпринимателей, пытающихся отказаться от выплат, в назидание остальным.

В связи с чем, суд правильно отверг доводы стороны защиты о том, что формирование группы К. не носило цели нападения на граждан для материального обогащения.

При этом участие в конкретных убийствах разных лиц не опровергает выводы суда о сплоченности и постоянстве состава банды.

Выбор исполнителей конкретных убийств осуществлялся К. как он пояснил, по личностным критериям таких исполнителей, но всегда из числа находившихся в его подчинении лиц. Кроме того, эта вариативность объяснялась и объективными причинами, в частности гибелью Х. Х. А., бегством из группы С. с переездом в другой регион. Именно многочисленность состава банды позволяла К. выбирать исполнителей убийств. Принятое в группе правило не делиться друг с другом об обстоятельствах совершения особо тяжких преступлений, как правильно указал суд, свидетельствует не об отсутствии сплоченности участников вооруженной группы и группировки «прокоповских» в целом, а о мерах конспирации, в целях длительной противоправной деятельности с единой целью.

Указанная устойчивая сплоченная общность, имевшая лидера, идентифицировалась как «прокоповские» не только собственными участниками, но и участниками «криминальной» среды города К. (показания Т. П. П., Р. З., К., К., Р. П., Ф., Б. свидетеля под псевдонимом И. Д. Ш. А.), а также предпринимателями (показания М., П., Н. М. М., Б. П., К., С., В. Ш.). При этом отсутствие в приговоре содержаний показаний К. в части существования и деятельности » » группировки, при наличии аналогичных показаний иных участников противоборствующих группировок, не опровергает вывода суда о создании и руководстве Прокопьевым ОПС и банды.

Вопреки доводам жалоб, признаки организованного преступного сообщества и банды, созданных и возглавляемых Прокопьевым, судом установлены и достаточно подробно мотивированы. С данными выводами соглашается и Судебная коллегия.

Факт заключения соглашения о сотрудничестве К. И. Ш. К. и П. не опровергает достоверность их показаний, согласующиеся с показаниями самого Прокопьева, правильно принятых во внимание судом в той части, в которой они согласовывалась с другими доказательствами. Оснований для оговора суд не установил, не усматривает таких оснований и Судебная коллегия.